Однажды золотой кровью написанное - К. М. Моронова

Он сожалеет о проклятии… только потому, что я выжила. Все переворачивается у меня в груди.

Лицо у Николая непроницаемое, но плечи напряжены.

— Теперь полубогиня оказалась внутри завесы. Та, что может говорить с драконами. И которую ты страшно обидел, — он отшатывается от Калела, качая головой и ругаясь себе под нос.

Тот печально щурится, кивая.

— Она не должна ни о чем узнать. Поэтому я не уверен, что готов ее вытащить. По крайней мере, пока, но я должен знать, что она в безопасности, Ник. Я поговорю с королем, и как только мы удостоверимся, что Алзор больше нам не угрожает, она выйдет на свободу.

Николай отходит еще на пару шагов, потирая подбородок.

— Калел, ты хоть понимаешь, что наделал? Как ты мог так с ней поступить? Алира… Если она узнает про цветы…

— Я в курсе, — огрызается Калел. Дождь усилился, и мокрые пряди волос упали ему на лоб. — Она может попытаться разрушить завесу.

Я падаю на спину, и мне не сразу удается подняться. Все тело у меня ослабело и, кажется, опустошенным из-за нахлынувших чувств.

Все сказанное Минервой о цветах — правда, но она не упомянула, что это он меня проклял… После всех страданий, через которые мне пришлось пройти. Ненависти к себе и стыда. Вины. Боли от того, что я погибала от его рук снова и снова, и снова, потому что верила, что заслуживаю такой жестокой судьбы… И все это время это был он.

Это Калел проклял меня, не раздумывая.

Я сворачиваюсь в клубок, подтянув колени к груди и обняв их руками. Мое розовое платье насквозь промокло от дождя и изорвалось от побега по городу.

— Я пойду побуду с ней… Генерал? — Николай отходит еще на пару шагов, повернувшись к Калелу спиной.

Мой муж поднимает на него усталый взгляд.

— Ты… и впрямь чудовище, которым все тебя считают. После битвы я подам в отставку. Я лучше стану учеником чародея или перееду в города людей, чем буду жить в королевстве, стоящем на костях. В королевстве, которым управляют существа вроде тебя, у которых больше скелетов в шкафу, чем можно себе представить. Я скорее буду ходить по пятам за Алирой, как верный пес, даже если она никогда не разделит моих чувств, нежели проведу еще день под твоим командованием. Ты — чистое зло во плоти.

Несколько долгих секунд они смотрят друг на друга.

— Хорошо, — спокойно отвечает Калел. — Спасибо за все, Ник.

Николай не отвечает и просто уходит, не оглядываясь.

Калел задерживается чуть дольше и смотрит на завесу, вздыхая. Потом он закрывает глаза, позволяя струям дождя стекать по щекам.

Потом он смотрит на улицу, ведущую к площади, где, я думаю, находится король, и идет в том направлении. Калел был решителен в своем выборе сначала поговорить с Ахиллом. Он хочет спасти и меня, и свое королевство, но это невозможно.

Он уже принял решение.

Я остаюсь одна на темной улице. Сердце подрагивает, и я чувствую такую ярость, какой не испытывала никогда в жизни. Слезы обжигают щеки, и когда становится ясно, что оба мужчины отошли достаточно, чтобы ничего не услышать, я издают полный боли крик, который тут же уносит дождь.

Глава 15

Алира

Николай не сворачивает с пути и идет к замку, думая, что я все еще там, чтобы составить мне компанию. Мне ненавистна его преданность… потому что я не знаю, как поступлю, когда доберусь до дворца Калела.

Я никогда не чувствовала себя такой пустой и бессильной, будто кто-то разорвал мои ребра и выдрал все внутренности. Я одновременно безразлична ко всему и страдаю от жуткой боли.

Я дожидаюсь момента, когда Калел отходит на достаточное расстояние и скрывается в одном из кафе, где мы когда-то вместе сидели. Когда-то это место было полно радости и смеха. Больше не будет дней, полных раздумий о будущем, которое готовит мне волшебное королевство демонов.

Там, где раньше я видела семью и друзей, теперь мне мерещится лишь разрушение. Мир больше не рад мне, полукровке.

Нахмурившись, я пытаюсь собраться с мыслями. Нельзя поддаваться эмоциям. Туфли на каблуке я бросаю на улице, чтобы как можно скорее добежать до дворца. Адреналин так яростно бежит по венам, что я не чувствую боли в ногах. Судя по отпечаткам золотой крови, позади меня, они изранены о брусчатку.

В груди все сжимается от того, как расходятся облака и прекращается дождь, а свет выглянувшей луны нежно касается розовых пионов, словно укачивая их перед сном. Они всегда выглядели слишком уж идеально. Слишком привлекательно и волшебно. Я должна была догадаться. Должна была.

Я падаю на колени на присыпанную гравием дорожку, и смотрю на опустившийся ниже остальных бутон.

— Из-за вас мне казалось, что я дома, хотя я все время была на кладбище, — погладив пальцами бархатные лепестки, я опускаю руку к стеблю.

Чувствуя, как сжимается горло, я сжимаю цветок покрепче и ломаю.

Из стебля сочится золотая кровь, капает мне на колени, заливает ладони жидкостью металлического оттенка.

Как странно. Я понимаю, что поверила видению Минервы, но когда хочешь, чтобы что-то оказалось неправдой, то до последнего думаешь, что тебя обманули. Даже если знаешь, что это самообман и ложные надежды. Все равно веришь.

Но вера умирает слишком уж часто.

Глубоко внутри меня будто что-то гниет. Сжимается, превращаясь в гнев, что охватывает меня всю, от кончиков пальцев ног до стиснутых зубов и обжигающих слез.

Уронив пион, я начинаю яростно выдергивать из клумбы оставшиеся цветы и бросать их себе за спину, не обращая внимания на золотые брызги, оседающие на волосы. Я не останавливаюсь, пока не добираюсь до земли. Тогда начинаю копать, и наконец, нахожу что-то твердое.

Все мое тело замирает, сердце колотится, как боевой барабан. Проглотив ком в горле и сделав глубокий вдох, я медленно достаю из грядки череп. Из глазниц высыпается песок, и из-под него проглядывает жутко-прекрасное золотое сияние.

Прижав череп к груди, я сжимаюсь в клубок, чувствуя, как отчаяние пробирает меня до костей.

— Мне так жаль, — шепчу я им, всем им, надеясь, что когда-то они обретут покой.

— Алира, дочь Венеры, ты по-прежнему хочешь оставить завесу на месте? — голос Минервы заставляет меня поднять глаза. Она стоит передо мной, одетая в сияющее голубое