Однажды золотой кровью написанное - К. М. Моронова

убила бы меня вот так легко? А как же священная клятва, которую она принесла? Из-за нее она тоже погибнет. Я смотрю вверх, на ее грудь, где должна быть отметина от клятвы, но ее нет.

Что-то во мне болезненно сжимается. Она разорвала нашу связь? Когда? Неужели она все это время планировала меня убить? У меня дрожат губы, боль в груди становится сильнее. Или мое молчание заставило ее встать на этот путь? Стало ли недоверие таким сильным, что она захотела защитить себя?

Я не свожу с нее глаз, хоть они и полны слез.

— На этом мы прощаемся, Рыцарь Крови.

Со стоном я вытаскиваю клинок. Из раны брызжет кровь, и я падаю грудью вперед.

— Алира! — кричу я. Руки у меня дрожат, земля подо мной становится теплой от крови.

— Алира, — теперь крик получается слабым и срывающимся. Каждый вдох становится короче предыдущего. Я смотрю, как она уходит прочь.

Вставай.

Сжав челюсти, я заставляю себя подняться, зажимая грудь рукой, чтобы остановить кровь.

Алира идет обратно в сторону фестиваля, должно быть, чтобы уйти из Девицита, раз завеса пала. Блядь. Теперь алзорцы могут видеть наше королевство. И боги тоже. Все они придут за нами, если мы как-то их не остановим.

Мой дом погибнет в огне.

Спотыкаясь, я шагаю вперед и снова падаю. Левое легкое полно крови, сердце начинает замедляться.

— Генерал! — звучит в мрачном, холодном воздухе голос Николая. Подняв глаза, я вижу снег, падающий с неба так, будто хочет похоронить под собой весь мир.

Николай резко останавливается рядом и падает на колени, с ужасом разглядывая меня.

— Что произошло? Калел… Ее не было в камере… Завеса… — он прижимает ладони к моей груди, и когда они начинают светиться от магии, по мне пробегает разряд резкой боли, за которой следует волна облегчения.

Почувствовав, как кровь покидает легкое, я шумно вздыхаю. Глаза я держу закрытыми. Не хочу сейчас видеть выражение лица Николая.

Я знаю, что подвел его. Подвел всех.

— Посмотри на меня, — срывающимся голосом требует он.

Я поднимаю на него мутный взгляд.

— Только не говори, что это сделала Алира, — шепчет он, не сводя с меня глаз. В них видна горечь, и я знаю, что ответ разобьет ему сердце.

— Она… она решила уйти с полубогами, Ник.

От изумления магия Николая вспыхивает чуть ярче.

— Она и вправду пыталась тебя убить… — его голос дрожит от горя.

— Да, и как только ты исцелишь меня, я собираюсь не дать ей помочь Алзору сравнять Девицит с землей.

Николай прищуривается от терзаний.

— Ты не должен убивать ее, Калел. Мы найдем другой выход. Она не в себе…

— Она знает о проклятии временной петли… Знает о костях, которыми мы питали магию завесы, — у меня срывается голос. Чувство такое, будто я никогда больше не смогу пошевелиться. И если это значит, что мне придется сражаться с ней, чтобы спасти всех остальных, то я и не хочу.

Но у меня нет другого выбора.

Николай убирает измазанные черной кровью ладони с моей груди и встает на ноги. Глубоко вздохнув, я радуюсь тому факту, что полностью исцелился. В груди что-то сжимается и болит, хоть и не должно.

Думаю, это мое разбитое сердце.

— Я должен. Она пыталась меня убить… Ты не видел ее взгляда, не чувствовал силы, что гремела в ней, как сотня голосов, поющих военный гимн. Она теперь скорее богиня, чем одна из полубогов.

Встав на ноги, я сжимаю челюсти. Обычный меч не подойдет. Чтобы убить ее, мне понадобится один из сохранившихся артефактов, сделанных из камня дьявола.

У меня трясутся руки от мысли, что мне придется отнять ее жизнь, смотреть, как угасает свет в ее прекрасных глазах, которые я успел так сильно полюбить. Стиснув зубы, я с силой сжимаю руки в кулаки. Нет. Я должен… Я не могу спасти одну жизнь, пожертвовав всем королевством.

Я разрываюсь на части, разрываюсь на море осколков, которые уже не собрать воедино. Как только я пойму, что Девицит в безопасности… то отправлюсь в Мортем вслед за своим маленьким божеством. Я прижимаю ладонь к груди. Никто не сможет жить с такой болью. Меня охватывает безумие. Одержимость и горе такой силы, что словами не выразить.

Я смотрю на Николая.

— Принеси мне Убийцу Богов.

Глава 17

Алира

Я его убила. К горлу подкатывает тошнота.

В моем сердце поселилась тьма, которой раньше не было. Там, где раньше хранились нежные воспоминания о нашей с ним жизни, теперь царят гниль и страх. Меня захватили призраки павших сородичей.

Все демоны должны умереть. Иначе они снова возведут завесу на наших костях. От виска к виску скользит жуткая боль, заставляя прикрыть глаза. Кажется, что гнев умерших полубогов гудит в моем теле, требуя крови.

Когда-то я думала, что мы неправы во всем что делаем, когда нападаем на демонов. Но больше я такого не допущу. Ужасы, на которые они обрекли наше королевство, должны быть выжжены из истории Фалтора.

Какой же я была дурой, раз повелась на его уловки. Он заставил меня полюбить себя так, как я не думала, что вообще смогу. И в какой-то части меня всегда будет жить эта любовь. Но ненависть за все, что он сделал, куда сильнее. С самого момента, как я сняла шлем в Алзоре он знал, кто я такая. Почему он не рассказал обо всем, пока мы еще были врагами? Тогда все было бы ясно, и мы построили бы отношения на правде. Но теперь содеянного им уже не исправить.

Ничего не вернуть.

Странно смотреть на то, как фестивальная площадка превратилась из милого, завораживающего места, полного гирлянд, танцев и музыки, в разрушенное поле. Все вокруг перевернуто горожанами, испугавшимися полных ярости рыцарей, которые меня искали. Воины разворотили торговые шатры, перевернули бочки с цветами, опрокинули ящики с угощениями, разбросав по земле сладости. Теперь, когда завеса пала, трава пожухла. Кажется, будто из королевства высосали весь цвет.

Я прохожу мимо шатра, где купила овечий фенхель, и в груди поднимается новая волна злости от обмана Калела. Хорошо, что я хотя бы достаточно встревожилась, чтобы разорвать священную клятву. Мне вообще не следовало доверять ему. Стоит помнить, что даже самые прекрасные из существ способны укусить.

Из-за его лжи в моем сердце ничего не осталось.

Сила гремит во мне, требуя, чтобы ее освободили, выпустили на волю. Я не знаю, как ее использовать и надеюсь, что меня