Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш

— Это считается? — спрашивает он. Его голубые глаза сверкают, встречаясь с моими. Я чокаюсь своим стаканчиком о его и сажусь в кресло рядом.

— Абсолютно.

Первый глоток сладкий и древесный. Он напоминает мне о первом моем визите в Калифорнию. Виноградники были повсюду.

Картер смотрит на меня поверх своего стаканчика.

— Что? — спрашиваю я.

— Где ты только что была? — спрашивает он. Я выдыхаю.

— В долине Напа. Это одно из моих любимых мест в мире.

— Правда? — Он смотрит, почти пытаясь прочитать мои мысли. — Ты настоящий ценитель. Это заставляет меня усмехнуться.

— Только в моей голове.

Он наклоняется вперед в кресле, и его большой палец проводит по моей нижней губе. Мой пульс сбивается, и я позволяю себе наслаждаться восторгом от того, что мы делаем.

— Это было зачем? — спрашиваю я.

— Просто пытаюсь удержать тебя здесь, со мной.

— В моменте, — говорю я.

— Да.

Мои губы покалывают там, где он коснулся. Я делаю еще глоток вина и смотрю на воду. Сегодня утром его рот был между моих бедер, а теперь мы целуемся на балконе.

Точно вовремя появляется курьер на велосипеде и паркуется у стойки. Минуту спустя внизу открывается дверь. Картер спускается и быстро возвращается с пакетом из Гриль-Бара «Игги», от которого так вкусно пахнет, что у меня текут слюнки. Булочка с корицей и кофе сегодня были не самой сытной едой.

Он раскладывает все и протягивает мне пластиковые приборы. Я беру свой салат «Цезарь» с лососем, с дополнительными гренками и круассаном на гарнир. Тако с дорадой выглядят отлично. Картер открывает контейнер с гуакамоле и чипсами, затем откладывает два куска клубничного чизкейка в сторону.

— У нас будет десерт? — спрашиваю я.

— Пока не знаю, буду ли делиться, — говорит он, открывая упаковку и доставая вилку.

Я отрываю кусок круассана и отправляю в рот. Он теплый и маслянистый. Картер тянется за гуакамоле одновременно со мной, и его предплечье прижимается к моему. Он не отстраняется. Он держит контакт, макает чипс и откидывается назад.

— Расскажи мне что-то о себе, чего я не знаю, — говорю я.

— Хм. — Картер откладывает тако и откидывается назад. — Моя младшая сестра умерла много лет назад. Иден была младше меня на четыре года. Упрямая как черт, умнее любого из братьев Бэнкс, и она никогда не давала нам это забыть. — Уголок его рта приподнимается. — Она могла войти в комнату, полную людей, и высказать все, что думает, без страха и последствий.

— Мне жаль, — говорю я. — Какие стальные яйца надо иметь.

— Но это печально, да? — говорит он, отпивая вино.

— Ты скучаешь по ней. Это своего рода способ исцеления, когда мы теряем людей, знаешь? Говорить об этом, смеяться, в память о них.

Я протягиваю руку и касаюсь его руки. Его мышцы напрягаются, прежде чем расслабиться.

— Ты бы ей понравилась, — говорит мне Картер. — Настоящая «разрушительница яиц». Я фыркаю.

— Прошу прощения. Я не такая. Я очень милая. Просто профессиональная.

— Иногда — да. Сегодня утром, правда... эх, не очень, — добавляет он.

— Не знаю, о чем ты говоришь. — Я откусываю большой кусок салата, идеально перемешанного с заправкой. Одна мысль о том, что я разложена на его кровати, заставляет меня дышать немного иначе. Я отгоняю эти мысли.

Он усмехается, будто может читать мои мысли.

— Твоя очередь, — говорит он. — Расскажи мне что-то, что ты держишь при себе. Небо переходит в неоновые полосы, и по краям темнеет.

— Я почти не вернулась домой. — Я режу лосось. — Когда Джози позвонила и сказала, что бабуля изо всех сил пытается удержаться на плаву, мой первый инстинкт был не собирать вещи. Я хотела однажды побыть эгоисткой в своей жизни, и я знала, что если уеду из Калифорнии, Адам со мной покончит.

— Но ты все равно уехала?

— Я все равно проверила его. Я думала, он будет бороться за меня, попытается все наладить. Я ждала своего момента «я сделаю что угодно ради любви», но он не наступил.

Я была несчастна, управляя «W» в Лос-Анджелесе. У меня был престижный титул и шестизначная зарплата, но я возвращалась домой, умоляла увидеться с парнем, который постоянно отказывал мне, ела миску хлопьев над раковиной, а затем шла прямо в постель, надеясь, что следующий день будет другим. Одинокая, но постоянно окруженная человеческими роботами. Я устала помогать корпорации с миллиардным оборотом преуспевать.

Я делаю глубокий вдох и продолжаю:

— «Сисайд» — мое наследие. Я выбрала его вместо того, что считала любовью. Теперь я понимаю, что была не более чем удобством для всех вокруг. Я работала по любому графику, который мне давали, не жалуясь. Я никогда не брала отпусков. Я хотела быть на самой вершине этой сети люксовых отелей, пока не увидела, что там за кулисами. Когда я поняла, что это означает продать себя индустрии и целовать кольца людям, которые никогда не заслуживали моего уважения, я ушла. — Я качаю головой. — Я лучше буду бедной и счастливой, чем богатой и несчастной. В любой день недели.

Я делаю глоток, и между нами повисает тишина.

— Прости, я не хотела нагружать тебя этим.

— Не извиняйся. То, что ты сделала, — смелый поступок. Сильный человек знает, когда сидит не за тем столом, и встает. Уйти — вот что делает тебя другой.

— Это казалось правильным. Так ли это? — Все, что я могу, это пожать плечами.

— Да, — говорит он, показывая свои ровные зубы. — Ты встретила меня.

— О, такой скромный, — говорю я. Он снова наполняет наши стаканчики.

— Ты жалеешь об этом?

— Думаю, я там, где должна быть. Честно говоря, встреча с тобой была одним из лучших моментов.

— Ты флиртуешь со мной? — спрашивает Картер, приподняв бровь.

Смех, который вырывается из меня, громче, чем я ожидала, и на секунду я жалею, что у нас больше времени, чем это лето.

— Перестань так смотреть на меня, — говорит он.

— Не знаю, о чем ты.

— Смотреть на меня так, будто хочешь, чтобы я был десертом. Он вытягивает ногу, и его лодыжка касается моей. Контакт намеренный, и я не уклоняюсь от его прикосновения.

— Было бы так плохо? — спрашиваю я. Та мальчишеская улыбка возвращается.

— Вовсе нет.

Луна поднимается, пока мы заканчиваем есть. Коробки пусты, остался только чизкейк.

— Я объелась, — шепчу я, кладя руку на живот.

Картер тянется за спину и включает гирлянды, развешанные сверху. Вид отсюда отличается от того, что из моей комнаты. С этого балкона весь Атлантический океан открывается насколько хватает глаз. Крыша внизу покрыта разномастной черепицей, а желоб провисает там,