Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— При чём тут я? Я ведь всего лишь пригласила госпожу Мин И прийти ко мне.

— Да это из-за твоей госпожи Мин, — сникшая супруга тяньгуаня устало опустилась на скамью рядом, махнув рукой, словно махала на собственную гордость. Понимала: Синь Юнь её не простит, и потому решила уже говорить, как есть — без прикрас.

— Стоило ей ступить на землю Фэйхуачэн, как император сам, по доброй воле, стал скупать для неё лавки — одну за другой. За ней потянулась вереница повозок с золотом, серебром, украшениями… Ты бы только видела! Настоящая госпожа из нефритовой башни, вся в сиянии, словно сама дочь небес.

— Император, кажется, и вправду хранит её, как зеницу ока. Раз она пожелала присутствовать на твоём посвящении — как же ему не прийти? Она заботится о тебе — а значит, и он теперь будет. В итоге, мы все, весь Фэйхуачэн, вынуждены будем склониться перед тобой. Ну что, довольна?

Синь Юнь замерла, растерянно глядя перед собой. Глаза её вдруг увлажнились, в уголках защипало — но она быстро опустила ресницы, скрывая покрасневшие веки.

Мин И… она, кажется, всегда находила способ защитить её.

И тогда, и сейчас.

Синь Юнь вдруг улыбнулась — широко, с неподдельной теплотой.

Посмотрела прямо на жену тяньгуаня и кивнула:

— Ты права. Я действительно… очень рада.

Та поперхнулась словами, не зная, что ответить, и с мрачным лицом отвернулась в сторону, не найдя в себе сил для возражений.

Синь Юнь же на мгновение замерла. Ей захотелось выйти наружу, увидеть всё своими глазами… но она сдержала себя.

Мин И так бережёт её, так поддерживает — разве она имеет право опозорить её перед всеми? Нет. Она должна быть достойна этого внимания, достойна своего нового положения. Всё, что полагается знать будущей супруге да сы, она обязана выучить до последнего движения.

Собрав дыхание, она вновь подняла церемониальный посох и, склонившись перед новой тётушкой, продолжила учёбу, слово за словом, жест за жестом, движение за движением.

На улицах Фэйхуачэн царило праздничное оживление. В чайных, за лёгкими занавесями, девушки в нарядных одеждах неспешно пили ароматный настой. Кто-то из них мельком бросил взгляд в окно — и в тот же миг все разговоры смолкли.

У уличного прилавка с лепёшками стоял мужчина — статный, высокий, с осанкой, достойной небесного владыки.

На нём не было ни одного броского украшения, ни подвески, ни броши — но в его облике ощущалось нечто властное, неоспоримо возвышенное. Лицо спокойное, даже холодное, а черты — резкие и чёткие, словно вырезанные из тёмного нефрита. Его бледные, изящные пальцы приняли из рук торговца горячую лепёшку…, и он небрежным движением бросил ему в ладонь кусочек чистого золота.

Торговец застыл, не в силах поверить в происходящее. Девушки у окна — тоже.

Неужели это бессмертный, сошедший с небес?

Даже самые сдержанные из них не смогли удержаться — и велели слугам преградить ему путь.

— Почтенный господин, — поклонившись, проговорил один из слуг, — наша госпожа хотела бы с вами познакомиться. Просим вас пройти на второй этаж чайного дома.

Цзи Боцзай слегка нахмурился и обернулся в сторону, откуда тот указывал. На втором этаже, за полуоткрытыми ставнями, действительно виднелся силуэт молодой женщины.

Он тут же отвёл взгляд, равнодушно бросив:

— Не пойду.

Лицо слуги тут же вытянулось, но, взглянув на свою госпожу, он поспешно догнал мужчину и с поклоном протянул ему тонкий платок, расшитый бирюзовыми облаками.

— Моя госпожа — из дома вана. Её статус высок, и она искренне желает знакомства. Прошу, даруйте ей эту честь.

Цзи Боцзай бросил на него короткий взгляд:

— Какой именно дом вана?

Слуга оживился — во взгляде господина мелькнул интерес! Быстро склонившись, он ответил полушёпотом:

— Вана Хугуо Бофу. Единственный великий род в Фэйхуачэн, несравненный с остальными.

Цзи Боцзай едва заметно кивнул… и, не сказав больше ни слова, продолжил идти вперёд, даже не оглянувшись.

Слуга остолбенел. Мгновение стоял неподвижно, а потом лицо его перекосилось от досады:

— Тебе честь дают, а ты даже голову не поднимаешь! Не знаешь, на кого рот открыл — и за кого себя возомнил!

Какой-то простолюдин, разве что лицо приглажено получше… а держится, словно сам небожитель.

Цзи Боцзай, как и прежде, не удостоил его ответом — словно ветер пронёсся мимо.

Однако невидимый доселе страж, следовавший за ним на почтительном расстоянии, в тот же миг приблизился, бесшумно схватил наглеца за плечо и, не говоря ни слова, потащил прочь с улицы.

Глава 209. Её желание

Мин И наблюдала издалека, с прищуром глядя на происходящее. Любопытство заиграло в голосе:

— Что с тем человеком случилось?

— Пустяки, — невозмутимо ответил Цзи Боцзай, не меняясь в лице и даже не замедлив шага. — Захотел вырвать у меня серебро — я велел стражам отправить его в ямэнь.

С этими словами он протянул ей горячую лепёшку, словно ничего не произошло.

Мин И смерила его косым взглядом:

— Ты правда считаешь, что я такая глупая?

Цзи Боцзай помолчал, затем чуть опустил голову, будто признавая вину, и тихо пробормотал:

— Что я могу поделать, если кто-то на меня заглядывается? Я отказал. Всё, больше это не имеет значения. Не держи в сердце, прошу.

Из-за такой ерунды… зачем волноваться? — хотела было добавить он.

Но Мин И уже смеялась, откусывая лепёшку, кивнув:

— Видел бы ты меня тогда, когда я в Хуа Мань Лоу нос к носу столкнулась с тобой, обнимавшимся с другой. Даже тогда не рассердилась. С чего бы мне сейчас начинать?

Цзи Боцзай: «…»

Если уж совсем не злилась, зачем было вспоминать об этом столько времени спустя?..

Цзи Боцзай едва не рассмеялся — сдержал улыбку, качнул головой:

— Да, ты и я — люди широкие. Я ведь тоже ни разу не упрекнул тебя за тех тридцать человек, что ты приютила в заднем дворе.

Мин И прищурилась и смачно чмокнула губами:

— А что, с двух сторон прижаться — вполне себе приятное чувство.

Впрочем, кто бы что ни говорил — в проигрыше всё равно он. А это и было нужно.

Цзи Боцзай плотно сжал губы. Долго шёл рядом в молчании, только шаг за шагом провожая её по улице. И лишь спустя целый квартал, как будто всё обдумав, вдруг тихо вздохнул и мягко коснулся её ладони.

Мин И дернулась, хотела отдёрнуть руку — но он удержал. Она не стала спорить и просто позволила ему идти, держась за неё.

— Ты умеешь вспоминать старое, — проговорил он почти шёпотом,