Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

был объятый ароматами уличного базара пестрый букет, в волосы воткнута только что купленная золотая заколка с изящным шипом, а на губах — лёгкая, почти невидимая улыбка.

Она просто смотрела, как Цзи Боцзай с широкой, уверенной поступью направился к бедному, скромному лотку, над которым медленно поднимался дым от жаровни.

Глава 208. Она всё ещё может её защитить

Как только Цзи Боцзай прибыл в город Фэйхуачэн, слухи тут же разлетелись по внутреннему двору повозками вельмож и старейшин.

Министры пришли в большое замешательство.

— Почему император явился лично?! — доносились встревоженные голоса.

Их паника была вполне понятна: участь, постигшая Цансюэ, ещё свежа в памяти. Никто из присутствующих не знал истинных причин тех событий — для них всё выглядело так, будто повелителя снова охватил боевой дух, и любое неполное подчинение могло обернуться повторным нападением.

Фэйхуачэн избежал участи Цансюэ лишь благодаря одному поздравительному письму Чжэн Тяо, и сам Цзи Боцзай ни разу не подступал к стенам их столицы. Но теперь, если вдруг пробудится его интерес…

На главном месте зала восседал Чжэн Тяо, наблюдая за растущей тревогой среди чиновников. Он тяжело вздохнул и произнёс:

— Цансюэ пал за неповиновение указу императора и за то, что посмели спровоцировать межгородские распри. Но в чём провинился наш Фэйхуачэн?

— Да сы, вы, быть может, не ведаете, — кто-то из сановников осторожно подался вперёд. — Если уж Цзи Боцзай решит пролить кровь, он всегда найдёт повод, чтобы навесить на нас нужную вину.

— Верно, — подхватил другой, — разве мало кто знает, что он привык всё решать единолично?..

Оставшиеся слова были сказаны столь тихо, что различить их стало невозможно — впрочем, едва ли это были добрые речи.

Чжэн Тяо опустил взгляд. Он и сам понимал: чрезмерное кровопролитие, даже если оно было во благо, не остаётся без последствий. В глазах этих людей Цзи Боцзай уже давно превратился в безжалостное божество войны, лишённого всякой человечности.

Слегка вздохнув, Чжэн Тяо произнёс:

— Император лишь прибыл, чтобы присутствовать на церемонии.

Его собственная свадьба была уже на пороге. Но будущая супруга — простая девушка из народа, никому прежде не известная — вызывала шквал возмущения в чиновничьем кругу. Родовитые семьи были особенно недовольны.

Женщина, занимавшаяся отливкой артефактов и торговлей, — и вдруг она станет Сы-хоу, супругой владыки Да сы? Да кто теперь согласится отправить свою дочь в задний двор служить ей? Не значит ли это склонить колени всего рода перед торгашами?

Невозможно. Совершенно недопустимо.

Чиновники с негодованием восстали. Знатные дамы попросту игнорировали Синь Юнь: ни на одно собрание не приглашали её, при встрече спешили отвернуться, не удостоив даже кивка в знак приветствия.

Однако все их усилия не смогли поколебать решимость Да сы взять ту девушку в жёны. Как сам он однажды выразился:

— Женщины в этом мире и так, по большому счёту, лишние. Если я всё-таки решил на одной жениться — значит, она мне по-настоящему по сердцу. А вам, если так уж не по нраву, ищите себе сами кого угодно и не лезьте ко мне с глупостями.

Так что, когда подошёл день церемонии возведения в сан Сы-хоу, придворные отнеслись к событию с откровенным пренебрежением. Более десятка сановников уже сослались на болезни, лишь бы не присутствовать. Подготовка к обряду велась вяло и без уважения к положению.

Но тут да сы внезапно объявил, что император собирается лично прибыть на церемонию.

Чиновники пришли в панику.

Да сы был человеком мягким, в управлении податливым. Он всецело погружался в культивацию боевых воинов и прочие важные, но далекие от дворцовых церемоний дела. Формальности его никогда особо не заботили.

Но император… совсем другое дело.

Если он увидит, что в Фэйхуачэн царит разлад, что подданные ленивы и беспорядочны… да он, пожалуй, сам решит, что настал подходящий момент стереть город с лица земли!

До церемонии оставалось всего два дня. В зале поднялся страшный переполох: никто уже не думал о приличиях — все, кто мог, срывались с места, низко поклонившись наспех и чуть ли, не спотыкаясь на бегу, бросались выполнять поручения.

— Господин Лю! — доносилось из толпы. — Передачу донесений по уездам и подготовку парадных одежд поручаем вам!

— Господин Чжан, бегом пересмотри весь порядок церемонии! — раздалось с другого угла.

— Я немедленно прикажу госпоже отправиться с визитом к будущей госпоже Сы-хоу!

Толпа загалдела и рассыпалась, словно вспугнутые птицы.

А в это время Синь Юнь всё ещё находилась в заднем дворе, охваченная тихой печалью.

Она готовилась к церемонии, но не могла встретить Мин И — эти хлопоты были ей недоступны. Женщины в заднем дворе относились к ней холодно, и даже передавать вести отказывались. Оставшись в своём скромном дворе, она могла лишь вновь и вновь отрабатывать с тётушкой поклоны, движения рук при подаче чая, повороты тела — все тонкости этикета, которым учат будущую Сы-хоу.

И вот в тот самый момент, когда уныние вновь накрыло её, в ворота её двора стремительно вошла та, кто всегда относился к ней наиболее неприязненно — супруга тяньгуаня.

Резким жестом она отослала обучающую тётушку и, встав перед Синь Юнь, уставилась на неё, словно готовилась наброситься.

Синь Юнь вздрогнула. Почувствовав опасность, она машинально соткала щит духовной энергии вокруг себя.

Однако вопреки ожиданиям, женщина не набросилась, как прежде. Она стояла, хмурая и раздосадованная, не говоря ни слова — и лишь после долгой, мучительной паузы с величайшей неохотой склонилась в коротком, сдержанном поклоне.

Синь Юнь удивлённо нахмурилась, глядя на неё:

— Что случилось?

— Та тётушка, что обучала вас, не знает толком церемоний, — сквозь зубы процедила жена тяньгуаня, не поднимая глаз. — Я прислала другую — с должным опытом и старшинством. Если вы захотите узнать, что творится снаружи, — спросите у новых служанок.

Она замолчала, а затем, с видимым усилием добавила:

— Прежде я вела себя недостойно. Прошу, пусть госпожа не держит зла на таких, как я.

Её голова всё ниже склонялась к полу, плечи подрагивали, будто она вот-вот заплачет.

Синь Юнь невольно застыла. Не иначе как на небе пошёл красный дождь, если эта женщина вдруг стала с ней любезна. В голове не укладывалось, почему. Она решила не гадать и спросила прямо:

— Что случилось?

Жена тяньгуаня сжала губы, будто старалась сдержаться, но затаённая досада всё же вырвалась наружу:

— Госпожа, вы теперь великая персона… Даже император прибыл, чтобы наблюдать вашу церемонию! Мой муж, едва вернувшись, так кричал на меня за прежнее пренебрежение к вам, что чуть руки не распустил!

Синь Юнь нахмурилась,