Бури ярости - Изабелла Халиди

Массивные руки Катала обхватили ее лицо, его взгляд с восхищением скользил по ее тонким чертам, пока, наконец, не остановился на приоткрытых губах.

— Ты сведешь меня в могилу.

Он шагнул к ней, их тела были всего на волосок друг от друга, когда он наклонился, запрокидывая ее голову назад, когда его губы соединились с ее губами.

Мир вокруг них исчез, их губы прижались друг к другу в нежнейшей ласке. Она вздохнула, как будто до этого самого момента задерживала дыхание.

Его рука скользнула к ее затылку, в то время как его томный язык прошелся по ее губам, ища вход. Она открылась для него, их языки переплелись, их тела прижались друг к другу, когда его другая рука обвилась вокруг нее, заключая в клетку.

Схватившись за его рубашку, она притянула его еще ближе, когда потребность прижаться к нему и стать одним целым охватила ее. Он еще сильнее наклонил ее голову, сжимая в кулаке волосы. Их рты слились воедино, языки с силой терлись друг о друга.

Застонав, он опустил руки, обхватив ее круглую попку.

Возбуждение покинуло ее, насквозь пропитав трусики.

Его ноздри раздулись, глаза потемнели до лесного зеленого оттенка, когда он взглянул на нее.

— Если это мое наказание, то я никогда не желаю раскаиваться.

Их рты соприкоснулись, высасывая дыхание Дуны прямо из нее.

Ее сердце горело, кожа болела при прикосновении. Все ощущение времени и пространства исчезло, когда ее сердце забилось о грудную клетку. Его рот был раем, его пылкое прикосновение было подобно бальзаму для ее разбитой души.

— Катал.

Дрожь пробежала по всему ее телу, когда он опустил рот к ее горлу, облизывая плоть, когда ее халат упал на пол, собираясь лужицей у ее ног.

Его твердый язык прошелся по ее коже, прокладывая дорожку вниз по телу, пока не достиг изгиба груди. Она обхватила его голову, ее пальцы исчезли в его густых волосах, когда он расстегнул ее лифчик, и ее груди вырвались из заточения.

— Трахни. Меня.

Зарычав, он обхватил руками ее холмики, массируя их твердыми движениями, в то время как его рот обхватил ее сосок. Он сильно сосал, покусывая тугой бутон, его язык дразнил, хлестал, кружил, пока не образовался острый пик, прежде чем двинулся дальше.

Ее киска пульсировала, рот широко открылся, когда он продолжил свою атаку на ее грудь.

— О, черт, — захныкала она, почувствовав, как ее влага стекала по внутренней стороне бедра.

Затем его рука потянулась к ее ноге, касаясь доказательства ее возбуждения. Он усмехнулся, выпрямляясь и прижимая ее спиной к стене.

— Я так и сделаю, но сначала позволь мне показать тебе, как я молюсь.

Он опустился на колени перед ней, когда его тени сформировались вокруг них. Они обхватили ее за талию, удерживая на месте, в то время как еще две раздвинули ее бедра, прижимая их к стене.

— Катал… О, черт, — прохрипела она, ее киска была полностью выставлена на всеобщее обозрение перед его ожидающим ртом.

Его пальцы сомкнулись вокруг ее трусиков, сдвигая их в сторону, позволяя его языку получить полный доступ к ее влажному центру.

Ее пальцы впились в его череп, в то время как его язык лизал ее щелочку, проводя по ней долгими, плавными движениями, размазывая ее соки, пока они не покрыли все ее влагалище.

— Так сладко, — простонал он, теребя ее клитор, — Это все для меня?

Высунув язык, он обвел крошечный бутон медленными круговыми движениями.

Она застонала, дергая его за волосы, когда он овладел ею целиком, оседлав его рот, в то время как его тени удерживали ее на месте.

— Размажь эту прекрасную киску по моему лицу, Дуна, используй меня до тех пор, пока я не начну задыхаться.

Он ускорил шаг, наслаждаясь, как изголодавшийся мужчина, его кожа была полностью пропитана ее возбуждением. Толстый палец вошел в нее, ее киска жадно поглотила его, когда к ней присоединился еще один.

— Черт, о черт… — она вскрикнула, когда он ввел третий палец в ее ожидающий центр, заполняя ее до предела.

Ее голова откинулась назад, позвоночник выгнулся дугой от великолепного ощущения.

Он отодвинулся, его язык не прекращал атаку на ее пульсирующий бугорок. Внезапный жар поднялся в ней, поглощая ее, пока не вырвался из Дуны неистовой волной.

Она закричала, забившись в конвульсиях на месте, ее стенки затрепетали вокруг него. Его пальцы замедлили свои движения, растягивая ее оргазм, ее клитор пульсировал и набух, пока он продолжал свою работу над ним.

— Вот именно, — насмехалась она, не обращая внимания на слова, слетавшие с ее губ, — слижи все до последней капли, генерал.

Ухмыльнувшись, он в последний раз коснулся ее своим твердым языком, прежде чем выпрямился, его пальцы высвободились из ее тугого канала. Он высасывал их дочиста, пожирая так, словно от этого зависела его жизнь.

Его тени растворились в воздухе вокруг них, его рука вернула ее трусики на прежнее место. Руки обхватили ее за талию, как железные тиски, приподнимая, пока он нес ее к кровати.

— А теперь я возьму тебя.

ГЛАВА

15

Рот Катала столкнулся с ее ртом, их языки отчаянно соприкоснулись, поглощая друг друга. Нависнув над ней, его рука скользнула вниз по ее телу, его пальцы скользнули под трусики, без колебаний погрузившись в ее влажный центр, когда он изогнул и подвигал своими пальцами.

Ее киска сжалась, когда она задрожала, пульсируя с каждым движением его толстых пальцев, по мере того как все больше влаги пропитывало ее внутренности.

— Как плачет твоя киска, маленькое чудовище, — простонал он, облизывая ее горло и опускаясь к ее горящей сердцевине.

Ее узкие трусики полетели на пол, когда он медленно стянул их с ее изнывающего от боли тела. Схватив ее за колени, он откинул их назад, открывая ее для себя и его голодного взгляда.

— Блядь, Дуна. Ты вся мокрая, милая.

Неверие отразилось в его глазах, умоляя ее прекратить их страдания.

— Тебе нужно, чтобы я тебя трахнул? — она захныкала. — Тебе нужно почувствовать мой член внутри себя? Скажи это.

Она кивнула, едва способная произносить слова, поскольку ее киска болела, пульсируя в пустоте, умоляя ее об освобождении.

— Да, Катал, я хочу тебя. Пожалуйста, — выдохнула она, ее кожа болела на ощупь, когда она пощипывала свои набухшие соски.

Затем он встал, небрежно раздеваясь, пока она извивалась на кровати, ее пристальный взгляд был прикован