По счастливой случайности - Ребекка Яррос

назад, глядя на меня с такой силой, что у меня перехватило дыхание. — Не делай этого. Не смей сидеть и переживать. Не трать свою жизнь на то, чтобы ждать меня, Иззи.

Мои губы разошлись, но не было слов, чтобы выразить, как мое сердце затрепетало на грани его требований, готовое упасть... или разбиться.

— Я не сделаю этого с тобой... — он обнял меня за плечи, поглаживая большим пальцем по щеке. — Ты стоишь гораздо большего.

— А если я захочу сделать это с собой? — черт, это у меня голос сорвался?

— Не надо, — умолял он, его голос затих до шепота. — Ты только что разрушила всю свою жизнь ради кого-то. Не стоит жалеть о потраченных месяцах ради кого-то другого... — он поднял бровь. — И не думай, что это связано с тем, что я не хочу тебя, или еще с какой-нибудь ерундой. Боже, что бы я для тебя сделал, если бы только... мог.

— И что же нас ждет?

— Мы... — он сглотнул и сделал прерывистый вдох. — Мы — это мы. Нейт и Иззи.

— Неопределенные, — прошептала я, вспомнив его слова о том, что было бы нечестно по отношению к кому-то из нас пытаться навесить ярлык на необъяснимое.

— Если ты хочешь писать, я буду делать то же самое. Если нет, то я не буду давить на тебя. Я хочу, чтобы в Вашингтоне у тебя были все возможности, которые ты захочешь для себя.

— Даже если эта возможность будет связана с кем-то другим? — я бросила вызов. Может быть, это было по-детски, но мне было все равно. Не сейчас, когда мы собирались взять подарок, который преподнесла нам судьба, и растратить его из-за того, что он не хотел, чтобы я ждала.

Он выдержал мой взгляд ровными, непоколебимыми глазами и кивнул.

— Даже если это означает появление кого-то другого. Каждая секунда, проведенная с тобой — это подарок, которого я никогда не заслуживал, и я отказываюсь думать о том, что ты вернулась сюда, упустив... что-либо из-за меня.

— А через год? — я прислонилась щекой к его ладони.

— Может быть, и меньше — я просто люблю готовиться к долгой дороге.

— А что будет, когда ты вернешься домой?

Он вздохнул, затем опустил голову и поцеловал меня так, словно мы не находились посреди аэропорта. Он целовал меня так, будто за нами никто не наблюдает и ничто не ждет нас по ту сторону завтрашнего дня.

— Знаешь, что самое лучшее в том, чтобы не давать этому определения?

— Моя вынужденная свобода? — пробормотала я.

Он рассмеялся.

— Нет. Возможности, Иззи. Это то, чем мы являемся. Возможности.

Возможности. По той же причине он любил рассвет. Все во мне кричало, что нужно держаться, но я отпустила его, потому что этого хотел он и, честно говоря, возможно, в этом нуждалась я. Я только что вышла из двухлетних отношений. Ввязываться в новые, когда я готова разрушить их своим неразрешенным багажом, было последним, что я хотела сделать с Нейтом. Если у нас и был какой-то шанс, то он был прав — не сейчас.

Я поцеловала его в последний раз и отступила назад.

— Только... не умирай... — это были последние слова, которые я запомнила после аварии, но, похоже, они подходили и для этого случая. Я не была уверена, что это говорит о нас.

— Не планирую, — уголок его рта приподнялся, но это не была полноценная улыбка.

Я моргнула.

— Это то, что ты сказал...

— Я знаю, — он отступил, засунув руки в карманы шорт. — Я помню о тебе все. А теперь отправляйся в самолет, чтобы я мог запомнить и это.

— Возможности? — моя грудь болела так сильно, что было больно дышать.

— Самые лучшие из них... — он ухмыльнулся, сверкнув ямочкой, и скрылся в толпе.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ИЗЗИ

Мазари-Шариф, Афганистан

Ноябрь 2021 г.

— Серена! — я обхватила свою потрясенную старшую сестру за плечи, закрепив их над рюкзаком, который она носила, и крепко прижалась к ней, мое сердце билось так сильно, что я наполовину ожидала, что оно выскочит из моей груди. Это сработало. Она была здесь. Каждая ниточка, за которую я потянула, чтобы занять место Ньюкасла, стоила того, потому что она была здесь. Это было слишком легко, слишком просто, но я не собиралась проклинать свою удачу. Я возвращаю сестру домой.

— Из? — Серена на секунду напряглась, прежде чем ее руки медленно сомкнулись вокруг меня, а ее фотоаппарат оказался, между нами, закрепленный на шее ремешком. — Изабо? — ее руки переместились на мои плечи, и она отстранилась, ее карие глаза широко раскрылись, изучая мое лицо. — Какого черта ты здесь делаешь? — воскликнула она, и на ее лице появилось что-то похожее на ужас, а между бровей пролегли две линии.

— Скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле... — я не могла сдержать улыбку. Я нашла ее. Ну... Нейт нашел ее. Она выглядела так, будто ей не помешал бы месячный сон, и, возможно, ей нужно было бы постирать весьма приличную рубашку на пуговицах и голубую косынку, которую я нечаянно стянула, обняв ее так крепко, но все это было легко исправить.

— Я не шучу! — ее пальцы впились в мои плечи, а голос зазвучал панически. — Ты не должна быть здесь!

Я моргнула. Думать, что ее могло раздражать мое вмешательство, и видеть это на самом деле — две разные вещи.

— Но я приехала за тобой.

— Что?

Ладно, она была не просто раздражена. Она была в ярости. Позади Серены поднялась суматоха, и она оглянулась через плечо.

— Он со мной. Он мой переводчик, — сказала она одному из товарищей Нейта по команде. Уайт? Грей? Браун? Неважно, кто это был. Товарищ Нейта опустил оружие и впустил светлобородого мужчину. Он быстро переместился на сторону Серены, глядя, между нами двумя с удивлением и очевидным узнаванием, которого я не разделяла.

— Иззи, это Тадж Барех, мой переводчик, — сказала Серена. — Тадж, это сестра, о которой я тебе так много рассказывала, та, которая должна быть в Вашингтоне, — она выкрикнула все эти слова в мою сторону.

— Очень приятно познакомиться, — кивнул он и энергично улыбнулся.

— Мне тоже, — заверила я его, когда Нейт двинулся в мою сторону.

Глаза Серены расширились до невозможных размеров, ее челюсть отпала, когда она уставилась на него.

— Ты, наверное, шутишь?

— Рад тебя видеть, Серена, — сказал Нейт, держа винтовку, висевшую у него на плече.

— Никаких фотографий меня или моих парней.

— Я знаю правила, когда речь идет о тебе... — ее взгляд сузился, а руки опустились с моих плеч. — Не