Дикий принц - Айви Торн

16

ДЖЕКСОН

У меня чертовски большие неприятности. Мне не следовало соглашаться на это добровольно. Не знаю, о чём я думал. Зрелище того, как Афина поднимает тяжести, не говоря уже о том, что тренируется на мешке, было достаточно возбуждающим. Быть с ней на ринге, наблюдать, как она сосредоточенно работает перчатками, как напрягаются мышцы её плеч, рук и пресса, когда она танцует взад-вперёд и наносит практически каждый удар?

Господи, всё, чего я хочу, — это трахнуть её прямо здесь и сейчас.

Я не должен был с ней драться. Ничего хорошего из этого не выйдет. В какой-то момент она завязала свою майку узлом прямо под грудью, так что я могу видеть бледную поверхность её пресса, как и пот, блестящий на её коже и стекающий на пояс её штанов для йоги. Её задница в них выглядит так чертовски привлекательно, когда она подходит, чтобы взять свою бутылку с водой, и мне хочется сказать ей, чтобы она взялась за верёвки, наклонилась, а я тем временем сдёрну их и погружусь в неё по самую рукоятку.

Я мог бы сказать ей сделать это. И я уверен, что она бы так и сделала.

Я выкидываю эту мысль из головы. Я здесь не для того, чтобы трахать её. Я здесь для того, чтобы научить её драться, чтобы другие парни заткнулись. Нет абсолютно никаких причин не пускать Афину в спортзал, кроме как просто перечить ей, что, как я знаю, ребята и делают.

— Какими боевыми искусствами ты занималась? — Спрашиваю я, наблюдая, как она снова подходит ко мне в центре ринга. Этот дерзкий блеск в её глазах, усмешка, когда она говорит: «Давай, черт возьми, начнём», — всё это сводит меня с ума. Афина — это всё, что я мог бы пожелать в девушке, за исключением того, что обладать ею, значит обладать и городом тоже.

— Крав, немного муай-тай, немного БЖЖ. — На последних словах она улыбается, и я знаю, что она ждёт от меня какой-нибудь остроты по поводу БЖЖ, но это ещё не всё, так что я оставляю эту тему. Я не собираюсь ввязываться во что-то настолько лёгкое.

— Хорошо. Мы разучим несколько приёмов Крава. — Я сожалею об этом, как только это слетает с моих губ. В Краве много борьбы. В любом виде боя всегда присутствует элемент полного контакта, и я быстро добавляю: — Мы начнём с ударов. — Это, по крайней мере, касания на расстоянии.

Я выбрасываю руку, и Афина блокирует её без каких-либо проблем. То же самое слева, то же самое, когда я наношу удар левой ногой по её ноге. Мы занимаемся этим некоторое время, перемешивая, я переключаюсь слева направо и обратно, иногда дважды в одном направлении, и Афина каждый раз это улавливает. Она блокирует плавно и легко, и я могу сказать, что она не лгала, когда говорила, что раньше тренировалась в этом и у неё хорошо получалось.

Она могла бы стать отличным бойцом, и это интригует меня не только в сексуальном плане. Это заставляет меня задуматься, какой бы она была в реальном бою, в паре с какой-нибудь другой задиристой девчонкой, чьё имя значилось бы на карточке для участия в подпольных боях. От одной этой мысли у меня по спине пробегает дрожь возбуждения.

— Ты готова к большему? — Спрашиваю я её, и она с энтузиазмом кивает.

— Конечно. Давай. — Она одаривает меня ещё одной из своих улыбок, поднимает кулаки, и я вижу, что ей весело. Такой расслабленной я Афину никогда не видел, и такой счастливой, за исключением, может быть, тех случаев, когда я отвозил её на занятия на своём мотоцикле или когда мы вместе отправлялись в долгую поездку. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз подвозил её, и я с острой болью понимаю, что скучаю по этому.

Хорошо, что я держался на расстоянии, напоминаю я себе. Так будет лучше и для неё, и для меня, и для всех остальных.

Я мгновенно подхожу к ней, обвиваю рукой её шею и разворачиваю к себе, прежде чем она успевает среагировать, так что Афина оказывается спиной ко мне, а я притягиваю её к себе, хватаю за руку и выворачиваю её за спину.

Блядь. Так близко от меня она кажется слишком приятной. Мягкая и тёплая, её упругая попка прижимается к моему паху, и я чувствую запах её шампуня, аромат тёплой мыльной кожи, смешанный с солью её пота. Её тело такое же податливое, как моё твёрдое, даже когда она напряжена и изгибается вот так. На краткий, безумный миг всё, чего я хочу, — это схватить её за бёдра и вжаться в неё, повалить на пол и делать с ней все, что захочу.

Но тут Афина изворачивается, уворачиваясь от моей руки и разрывая хватку. В мгновение ока она хватает меня за запястье, заламывает руку за спину и пытается обхватить мои ноги. Я обхожу её, и вот мы уже в деле, исполняем слишком знакомый танец схватки, уворачиваясь и перехватывая, крутясь и пинаясь. На мгновение я перехватываю Афину за голову, но она извивается, скользкая, как угорь. Я думаю, что она никак не сможет победить меня — тренированная или нет, у неё нет практики, но она также достаточно отвлекает, чтобы использовать это в своих интересах. Она кружит вокруг меня, и когда я пытаюсь схватить и закружить её снова, ей вместо этого удаётся проскользнуть мимо меня, и на этот раз, когда она замахивается на мои ноги, она застаёт меня врасплох.

Удар о маты с треснувшим ребром причиняет чертовски сильную боль. В обычной ситуации из меня вышибло бы весь воздух. И всё же, пронзающей меня боли достаточно, чтобы на секунду перехватило дыхание, а потом и ещё немного. Прежде чем я успеваю опомниться, Афина внезапно оказывается надо мной, прижимает меня к мату, оседлав мои бедра, хватает за запястья и прижимает их к мату над моей головой.

От этого у меня перехватывает дыхание совсем по другой причине.

— Я выиграла? — Спрашивает она с ухмылкой, сжимая меня бёдрами, но я замечаю, что она старается не давить на меня.

— Пока нет. Ты же знаешь, я смогу выпутаться из этого. Я смотрю на неё снизу вверх, и меня снова поражает, насколько она красива. Пряди её волос распущены, они падают на потное лицо, и несмотря на то, что она раскраснелась, я