Сплоченные нитью - Дениз Стоун

Я задерживаюсь в коридоре перед её дверью, но не стучу. Не хочу обременять её ещё одним спонтанным приключением или грузом, который давит на меня.

Вздыхаю, достаю ключи из сумки и поворачиваюсь к своей двери.

— Ты наконец дома! — раздаётся голос Дафны сзади, заставая меня врасплох.

Она стоит в дверях в огромной футболке, закрывающей её до середины бедра. На ней написано «Узелковая девушка»18 над изображением клубков запутанных ниток.

— Да, — отвечаю я, скользя взглядом по её тонкому браслету на лодыжке. Эта чёртова цепочка сводит меня с ума больше, чем хотелось бы признать.

— Я ждала тебя. Стой здесь. — Она исчезает в своей квартире и возвращается, спрятав руки за спиной. Ждала меня? Ладони потеют. — Парни упомянули, что у тебя день рождения, но ты не хотел праздновать…

— Я не фанат дней рождения. Это просто дата в календаре.

Хотя врать бы не стал, если бы сказал, что меня тронуло, как команда отметила это сегодня. Никаких громких жестов — просто искренний сюрприз.

Утром, когда я зашёл в раздевалку, мой шкафчик был усыпан фиолетовыми, золотыми и чёрными конфетти, маленькими шариками и фотографией, где я выигрываю второй чемпионат с «Лос-Анджелес ФК». Там же лежала открытка с подписями всех игроков. Никто не проронил ни слова, но лёгкая улыбка тренера говорила сама за себя — они подготовили это вместе. В «Овертоне» мои товарищи по команде как-то спрятали мои счастливые перчатки вратаря под газонокосилкой в день уборки.

— Знаю, — вздыхает она, вдавливая свои тапочки-уточки в ковёр. — Но ты сделал мой день рождения особенным, и я хотела подарить тебе что-то в ответ. Обещаю, не буду петь и больше не напомню, а в следующем году мы вообще сделаем вид, что его не существует. Но пока… — Она застенчиво протягивает руку. — Раз ты не ешь сладкое, я решила сделать тебе торт.

На её ладони лежит вязаный шоколадный кекс с пастельной глазурью, всего несколько сантиметров в высоту. Посередине — маленькая свеча среди разноцветной посыпки. А на самом верху — жёлтый стежок в форме язычка пламени.

Я беру подарок, кончики пальцев скользят по её костяшкам. Её большие, как у Бэмби, глаза расширяются, оценивая мою реакцию.

Когда я переворачиваю кекс в руках, мягкая пряжа цепляется за мои грубые мозоли. Он нежный и тщательно сделанный — совсем как девушка передо мной.

Солнце в человеческом обличье.

Каждый стежок крошечный. Детали продуманы до мелочей. Сколько же часов она потратила на это. Для меня. По спине разливается тепло.

Я в полной жопе.

Горло пересыхает. Я не могу вымолвить ни слова. Дафна смотрит на меня в ожидании и шепчет.

— Тебе не нравится?

— Э-э… — Хочу поблагодарить, но выдавливаю только хриплое: — Не хочешь сходить на мой матч на следующей неделе?

Её гримаса исчезает.

— Когда? — оживлённо спрашивает она.

Уже поздно брать слова назад. Но паники, которую я ожидал, нет. Чёрт, да я и не хочу забирать их обратно.

Я хочу, чтобы она была там. Хочу, чтобы Дафна Квинн смотрела, как я играю.

— В следующую субботу. Начало в одиннадцать.

— Я буду. Наконец-то смогу проверить все факты из «Футбола для чайников».

— Ты купила книгу? — Мне нравится представлять её на диване в одной из её дурацких футболок с каламбурами, пытающейся понять мой мир.

— Не могла позволить, чтобы ты шутил про футбол, а я не понимала. — Она делает два шага вперёд, сокращая расстояние между нами. Я отвечаю тем же, бросая вызов. Резкий свет в коридоре мерцает над нами. — Но один вопрос я не нашла в книге. — Я сужаю глаза. — Есть правило, что я должна выбрать чью-то футболку для матча?

— Такого правила нет. — Наверное, кто-то из команды наговорил ей. Стискиваю зубы. Мысль о ней в чужой футболке пробуждает во мне что-то тёмное. — Я оставлю билеты на стойке под именем «Перо Утингтона», — меняю тему.

Она приподнимается на носочках, край футболки задирается. Интересно, на ней есть трусы? Она так близко, что я могу протянуть руку и проверить.

— То есть я забираю билеты как миссис Утингтон?

Она прекрасно знает, что со мной делает. Я нервничаю — чёрт, я реально нервничаю. И это… забавно. Провожу языком по губам.

— Только перья не распушай, — приглушённо говорю я.

— А я думала, ты знаешь, что мне нравится, когда их распушивают?

Чёрт. Уже поздно, мне нужно спать, но я прикован к полу, сжимая кекс в кулаке. Она отводит плечи назад, и сквозь футболку проступают её твёрдые соски. Мозг отключается при мысли, что на ней нет лифчика.

Её губы слегка приоткрыты. В голове всплывает картинка: она на коленях передо мной. Она чертовски прекрасна. В её голубовато-зелёных глазах туман, в котором я хочу потеряться.

Одно движение — и я могу прикоснуться к ней.

— Мне нужно надеть маскировку? — игриво предлагает она.

— Приходи такой, какая ты есть, — шепчу, терпение висит на волоске. Я не доверяю себе рядом с ней.

— Не могу дождаться, Гусь, — её кривая улыбка, изгиб нижней губы и эти чёртовы ямочки добивают меня.

Не думая, я провожу указательным пальцем по её подбородку, приближаясь всё ближе, пока запах её кожи не вытесняет все мысли. Дафна закрывает глаза, вытягивает шею, её вены лениво пульсируют.

Я точно знаю, какой она была бы на ощупь. Как её тело идеально подстроилось бы под моё. Как бы она застонала, а уголки её губ дрогнули в улыбке. Какими бы были её длинные волосы, если бы я провёл по ним пальцами.

Давление нарастает у основания позвоночника.

Я могу поцеловать её. Может, так и стоит сделать.

Эта дружба долго не продержится. Я хочу — нет, мне нужно большего с ней.

Не спеша, я провожу костяшками руки, в которой зажат её подарок, по её бедру, затем выше, к талии. Край футболки приподнимается, открывая всё больше кожи. Хочу впиться в неё зубами, целовать её ключицы. Забыть обо всём и сосредоточиться только на её удовольствии. Услышать, как она стонет от тех комплиментов, что так легко слетают с её губ.

Её дыхание сбивается — тихий, едва слышный звук, который посылает новую волну по моему телу. Пульс бешено колотится, будто работает на пределе.

Поцелуй её. Хотя бы раз.

Наклоняюсь, но в последний момент меняю траекторию и целую её в щёку, так близко к губам.

Я знаю, что решают мельчайшие детали. Волосок может отделять победу от поражения. Пару сантиметров влево — и я унёс бы её вкус с собой.

Она едва слышно ахает,