Золушка. Революция - Ямиля Нарт

остались островки здравого смысла. И там есть вариант заочного обучения, – Лилия вытащила из изящного бисерного ридикюля сложенный листок – рекламный проспект. – Смотри. Новый набор через неделю. Несколько лекций в неделю в вечернее время, основная работа – самостоятельная, сдаёшь экзамены. Получишь диплом младшего артефактора или алхимика (в зависимости от специализации). Это откроет многие двери. И, что важнее, – она пристально посмотрела на меня, – даст тебе легальный доступ к их библиотекам, к базовым курсам.

Идея была, безусловно, дерзкой. И опасной. Учиться у тех, чью монополию я стремилась разрушить? Но в словах Лилии был железный резон. Мне отчаянно не хватало системного понимания местной магии. Я действовала интуитивно, методом проб и ошибок, опираясь на знания Алины и подсказки феи. Но чтобы противостоять Гильдии по-настоящему, чтобы создать свою, альтернативную систему, нужно было знать их изнанку. Их догмы, их ограничения, их язык.

А ещё… мысль о том, чтобы снова сесть за парту, пусть и в таком необычном качестве, вызывала странную ностальгию. Это была часть жизни, которую я потеряла.

– Ты права, – наконец сказала я. – Это… имеет смысл.

–Тогда нужно действовать, — решительно сказала Лилия. — Я поговорю с отцом. У него есть связи в попечительском совете Академии. Мы подготовим документы. Дипломированному специалисту, даже заочнику, доверия всегда больше.

Разговор плавно перетек на мою продукцию. Лилия, попробовавшая уже всё из новой линейки, была в восторге.

– Твоя тональная основа — это нечто! — восторженно говорила она. — Легкая, а покрытие безупречное. И не желтеет к вечеру, как эта гадость от мадам Леруа! А помады! Этот оттенок спелой вишни... я ни у кого такого не видела! И держится невероятно!

Она сравнивала мои средства с тем, что было на рынке, и её сравнения были лестными, но, как я знала, справедливыми. Мы добились качества, недоступного местным ремесленникам, именно благодаря научному подходу и магическому усилению.

– А духи... — она прикрыла глаза, вдыхая аромат «Лунного света» со своего запястья. — Это совсем другой уровень, Элис. У тебя там, на Даче, не фея ли работает? Обычные духи пахнут цветком каким-нибудь, и то, не долго. У твоих такой многогранный запах, да еще и стойкий.

Я улыбнулась, польщенная.

– Спасибо. Мы старались.

– Старались! — фыркнула она. — Вы совершили переворот. Честно, я не понимаю, как ты всё успеваешь. Лунная Дача, лавка, королевская лаборатория, теперь Академия... и эти твои дела при дворе. Ты не надорвешься?

— Пока держусь, — ответила я, и в этот момент поняла, что это правда. Усталость была, но она была приятной, творческой. — Мне помогает команда.

Мы погрузились в обсуждение косметики, и на время тяжёлые мысли об Академии, короле и войне отступили. Было приятно говорить с умной, предприимчивой женщиной на языке, который мы обе понимали – языке качества, инноваций и хорошего вкуса.

После обеда с Лилией у меня была назначена ещё одна встреча. Более таинственная и не менее важная.

В условленном месте – у старого, полуразрушенного фонтана на окраине портового района – меня ждал Артур Логан. Он был не в своей обычной рабочей одежде, а в простом плаще с капюшоном, наброшенным на голову.

– Есть информация, – сказал он без предисловий, как только я подошла. – Через третьи руки, очень осторожно, мне удалось выйти на одного алхимика. Он тот, кто, по слухам, знает о происхождении пыли больше, чем кто-либо в Гильдии, кроме самого Тревиса.

– Ты проследил за ним? – тихо спросила я.

– Нет. Слишком рискованно. Он старый лис, почует слежку.

Я кивнула. План созрел мгновенно.

– У меня есть глаза. И уши. – Я посмотрела на него. – Дай мне день. Я организую наблюдение.

Вернувшись на Лунную Дачу, я сразу же отправилась в сад и мысленно позвала Корвина. Чёрный ворон прилетел бесшумно, усевшись на ветку старой яблони рядом со мной.

– Нужна твоя помощь, друг, – мысленно обратилась я к нему. – И помощь твоих друзей, если они не против.

– Задание, хозяйка? – его хриплый голос прозвучал в голове чётко и деловито.

– Да. В порту, таверна «Ржавый якорь». Нужно следить за человеком. Он появляется там каждую ночь. Опишу тебе его приметы. Нужно узнать, куда он идёт потом, с кем встречается, что делает. Но главное – почувствовать вокруг него магию. Ты же чувствуешь её, да?

– Чувствую, – подтвердил Корвин.

– Я хочу, чтобы ты возглавил группу наблюдения: из мышей, твоих знакомых, и мистера Уайта. Нам нужно место с большим скоплением магии, в которое ходит этот человек тайно.

Раздав указания и отправив пушистых и пернатых шпионов по нужному следу, я спустилась в сад, к месту наших с феей уроков.

Она появилась почти сразу, будто ждала. Сегодня её сияние было приглушённым, как будто её силы и правда таяли.

— Беспокоишься о завтрашнем дне, — констатировала она, усаживаясь на камень. — И правильно делаешь. Но беспокойство — плохой советчик. Сегодняшний урок поможет тебе не только в твоём расследовании. Он научит тебя чувствовать огонь в других. И влиять на него.

– Как? – спросила я.

– Через их Пламя. Вернее, через искажение их Пламени, когда они лгут. Когда человек говорит неправду, особенно зная, что это неправда, его Анхилос… дрогнет. Искривится. В нём появляется трещина, диссонанс. Ты должна научиться это чувствовать. Это сложнее, чем чувствовать правду предмета. Живое, мыслящее существо – куда более сложный объект для восприятия. Но основа та же – резонанс. Твоё собственное Пламя, будучи чистым и настроенным на волну искренности, будет отзываться неприятием, лёгким отторжением на явную, осознанную ложь.

Она заставила меня практиковаться. Сначала на себе. Я говорила вслух истинные утверждения («Меня зовут Элис», «Я нахожусь в саду Лунной Дачи»), а затем – заведомую ложь («Меня зовут Марта», «Сейчас идёт снег»). Я концентрировалась на ощущениях в груди. Когда я лгала, ровная вибрация моего «мотора» давала сбой – лёгкое, едва уловимое, но отчётливое неприятное ощущение, будто внутри что-то скрипнуло несмазанным.

– Хорошо, – сказала фея. – Теперь на мне.

Она начала говорить. Правду о погоде, о цветах, а потом… соврала о том, что сегодня полнолуние (хотя на небе висел тонкий серп луны). И я почувствовала это. Словно серебристый, гармоничный звон её существа на мгновение стал фальшивым, пронзительным.

– Это… работает, – выдохнула я.

– На мне работает, – поправила она сухо. – Я –