Золушка. Революция - Ямиля Нарт

— Всегда рад помочь, — он улыбнулся, и его улыбка была уже менее напряжённой. — И… спасибо за доверие. За то, что рассказали о фее.

Фея, наблюдавшая за нами, слабо улыбнулась.

— Неплохо для первого раза. Практикуйся. Сначала на тех, кому доверяешь. Потом… попробуй на ком-нибудь менее предсказуемом. Но осторожно. Теперь иди. У тебя, кажется, почта пришла.

Она указала в сторону дома, где в окне кабинета горел свет. Я попрощалась с Кевином и направилась внутрь. На моём столе, поверх разложенных чертежей, лежал ещё один конверт. На сей раз — с печатью городского суда.

Я вскрыла его. Это было официальное уведомление, сухое и безличное.

«Уважаемая мисс Элис Мёрфи,

Настоящим уведомляем Вас, что финансовое расследование в отношении гражданки Карэн Тревис, инициированное судом по Вашему иску, завершено. Предварительные результаты выявлены и задокументированы. Ознакомиться с материалами и явиться для дачи пояснений Вам надлежит в кабинет судьи Ламберта завтра, к 10 часам утра.

Секретарь суда пятого округа»

Я опустила бумагу. Ирония судьбы была горькой. В тот самый день, когда я получила письмо, способное изменить судьбу целых стран, официальная машина правосудия наконец -то начинала шевелиться, чтобы привлечь к ответу мою мачеху за её мелкие, подлые преступления прошлого.

Одни двери открывались, грозя впустить бурю большей политики. Другие, казалось, готовились наконец захлопнуться перед носом того, кто отравил моё детство.

Я стояла в тишине кабинета, зажав в одной руке письмо от короля, полное надежды и дипломатической тонкости, а в другой — холодный казённый листок, возвещавший о начале долгожданного, но такого незначительного в новом масштабе моей жизни, возмездия.

Глава 16. Весы правосудия и обещание рассвета

Здание суда пятого округа встретило нас всё той же мрачной каменной готикой. Но сегодня здесь не было толп любопытных или репортёров. Нас проводили по знакомым коридорам прямо в кабинет судьи Ламберта.

Кабинет оказался просторным, но аскетичным. Высокие книжные шкафы с потрёпанными фолиантами, массивный письменный стол из тёмного дерева, заваленный бумагами, и несколько стульев для посетителей. Сам судья Ламберт сидел за столом, и сегодня его усталое лицо казалось ещё более отрешённым. Рядом стоял секретарь с папкой в руках.

— Мисс Мёрфи, — кивнул судья, не вставая. — Прошу, садитесь. Управляющий может подождать снаружи.

Я кивнула Виктору, и он вышел, тихо прикрыв дверь. Я заняла стул напротив судьи.

— Итак, — начал Ламберт, снимая очки и протирая их платком. — Дело о финансовых злоупотреблениях Карэн Тревис в период опекунства над вами и управления имуществом семьи Мёрфи. Расследование, инициированное по вашему иску, завершено. Результаты, — он взглянул на секретаря, тот открыл папку, — впечатляют. И, должен сказать, огорчают. Ваша мачеха, Карэн Тревис, в течение семи лет, пока являлась вашим опекуном и управляющей наследственным поместьем «Лунная Дача», систематически и в крупных размерах присваивала средства, предназначенные для содержания поместья и вас лично.

Секретарь начал зачитывать сухие, чёткие факты. Цифры, даты, названия счетов. Карэн, пользуясь положением опекунши и доступом к документам, систематически завышала расходы на содержание поместья «Лунная Дача», приписывая несуществующие работы, закупая товары по завышенным ценам у подконтрольных ей поставщиков. Часть средств шла на её личные нужды и нужды её дочерей – дорогие наряды, украшения, светские развлечения. Другая, более значительная часть, выводилась через сложную цепочку подставных лиц и оседала на её личных счетах в банках соседних государств.

— Общая сумма незаконно присвоенных средств за семь лет опекунства, — произнёс секретарь, откладывая последний лист, — составляет триста тысяч четыреста золотых крон. С учётом процентов и компенсации – триста тысяч ровно.

Целое состояние. На такие деньги можно было содержать Лунную Дачу в роскоши годами.

Судья Ламберт взял со стола чековую книжку с гербом судебной казны, аккуратно заполнил бланк и протянул его мне.

— Чек на указанную сумму, мисс Мёрфи..

Я взяла чек. Бумага была плотной, официальной. Цифры, выведенные чернилами, казались нереальными.

— Но это ещё не всё, — продолжил судья. Его голос стал чуть мягче. — В ходе расследования также вскрылись факты незаконных сделок с недвижимым имуществом семьи Мёрфи. А именно – с главной фамильной резиденцией, особняком в центральном районе Аэлиса, известным как «Дом у Старого Дуба».

Моё сердце забилось чаще. Тот самый дом, из которого я сбежала в первую же ночь.

— Карэн Тревис, пользуясь поддельными доверенностями и подкупленными нотариусами, оформила переход права собственности на этот особняк на себя ещё семь лет назад, — судья достал из папки другой документ – пожелтевший лист с печатями. — Однако оригинал завещания вашего отца, который удалось найти в архивах, чётко указывает: главная городская резиденция переходит в вашу полную собственность по достижении совершеннолетия или в случае преждевременной кончины обоих родителей. Завещание было надлежащим образом заверено, его подлинность не вызывает сомнений. Сделка, проведённая Карэн Тревис, признана неправомерной.

Он протянул мне ещё одну папку.

— Здесь все документы, подтверждающие ваше право собственности на особняк. Планы, кадастровые выписки. Дом возвращается вам. Как часть незаконно присвоенного имущества.

Я взяла в руки папку. Кожаный переплёт был прохладным. Внутри лежали пожелтевшие от времени пергаменты с генеалогическим древом Мёрфи, планы земель, акты дарения, подписанные руками моих предков. И — свежий, с хрустящими печатями, документ о праве единоличной собственности на имя Элис Мёрфи. Сердце забилось где-то в горле.

— Что будет с Карэн Тревис? — тихо спросила я, хотя ответ уже знала.

Судья Ламберт снова надел очки, и его взгляд стал непроницаемым.

— За систематическое хищение средств подопечной, подлог документов, злоупотребление доверием и мошенничество в особо крупном размере гражданка Карэн Тревис приговаривается к десяти годам лишения свободы. Приговор вступает в силу немедленно. Её дочери, как несовершеннолетние и не участвовавшие напрямую в преступлениях, отправляются на попечение к их тёте по материнской линии, леди Маргарет Тревис, в родовое поместье под надзором органов опеки. Сама Карэн Тревис, — он взглянул на часы, — в данный момент уже находится в камере предварительного заключения. После оформления всех документов её переведут в тюрьму.

В кабинете повисла тишина. Десять лет. Её карьере в свете, её интригам, её планам – конец. Её дочери — изгнаны из моего поля зрения. Чувство было странным – не радость, не торжество. Скорее, глубокая, ледяная пустота.

— Благодарю вас, ваша честь, — наконец вымолвила я.

— Не за что, мисс Мёрфи. Закон есть закон. Теперь, если у вас нет вопросов… — он сделал движение, указывая, что аудиенция окончена.

—