Золушка. Революция - Ямиля Нарт

Теория — это хорошо, — сказала я, когда она закончила. — Но для практики нужен живой человек. Желательно тот, чьи реакции я смогу проверить. И… кому я могу частично довериться.

В голове сразу же возникло имя. Кевин. Он был рядом. Он уже был посвящён в часть моих тайн — знал о туфельках, видел чудеса «опалов». Он доказал свою преданность. И он был магом. Его собственное пламя должно было быть более ощутимым, чем у обычного человека.

— Кевин, — вслух произнесла я.

— Подходящая кандидатура, — согласилась фея. — Юный, эмоциональный, его реакции будут ярче. И ты уже начал вводить его в круг доверенных лиц. Пора сделать следующий шаг. Но предупреди его. И будь осторожна. Первые попытки могут быть… интенсивными для обоих.

Я нашла Кевина в лаборатории. Он склонился над сложной рунической схемой, пытаясь стабилизировать поток энергии в новом дистилляторе. При моём появлении он вздрогнул и выпрямился.

— Мисс Элис? Всё в порядке?

— Всё хорошо, Кевин. Мне нужна твоя помощь в одном… не совсем обычном эксперименте. Связанном с магией. Но прежде, чем согласиться, тебе нужно кое-что знать.

Я пригласила его пройтись со мной по вечернему саду. Воздух был наполнен запахом влажной земли и первых ночных цветов. Шли молча, пока не достигли уединённой беседки, увитой плющом.

— Кевин, ты видел много странного с тех пор, как оказался здесь. «Опалы», невероятная эффективность наших средств, мои знания… Ты задавался вопросом, откуда это всё?

Он покраснел, опустив взгляд.

— Я… да. Но считал, что не моего ума дело. Вы — наследница Мёрфи. У вас в роду были великие алхимики. И… после того падения с лестницы, наверное, что-то открылось.

— Отчасти ты прав, — тихо сказала я. — Но дело не только в наследственности. Со мной связан некий дух. Хранительница. Можно назвать её феей-крестной. Она — часть наследия древнего народа, Сидов. И она помогает мне, направляет.

Глаза Кевина стали размером с блюдца.

— Фея? Настоящая? Как в сказках?

— Как в сказках, — подтвердила я с лёгкой улыбкой. — Она здесь, на Лунной Даче. Хранительница говорит, что магия этого мира угасает, потому что люди разучились ею пользоваться по-настоящему. Забыли, как пробуждать её в себе. И что Гильдия намеренно уничтожала эти знания, чтобы сохранить власть. Сейчас она учит меня древнему искусству — Анхилии, магии внутреннего пламени. Той самой, которую Гильдия старается забыть и уничтожить.

Я видела, как в его голове крутятся мысли, как юный, пытливый ум борется со скепсисом и восторгом.

— И… и вы хотите научить меня? — робко спросил он.

— Не совсем. Пока я и сама только учусь. Но мне нужен помощник для практики. Одна из способностей, которые она мне открывает, — это чувствовать искренность других. Улавливать ложь через резонанс с их внутренней силой. Для тренировки мне нужен живой человек, желательно маг, чьё пламя я смогу почувствовать ярче. И кому я могу доверить суть происходящего. Я выбрала тебя, Кевин.

Он замер, его лицо отражало целую бурю эмоций.

— Вы доверяете мне настолько? — прошептал он.

— Да, — просто ответила я. — Ты часть команды Лунной Дачи. Ты доказал, что можешь хранить секреты и что тебе небезразлично наше дело. Но я должна предупредить: это может быть неприятно. Вмешательство в чужую внутреннюю энергию… я не знаю точно, что ты почувствуешь.

— Я готов, — сказал он твёрдо, выпрямившись. — Если это поможет вам… и поможет нам всем в будущем. Что мне нужно делать?

Мы вернулись на полянку у колодца. Фея, зависшая в воздухе, кивнула Кевину, и тот, заворожённый, едва сумел поклониться.

— Сосредоточься, дитя, — сказала она мне. — Найди своё пламя. Затем расширь восприятие. Почувствуй жизнь вокруг: деревья, траву, ночную птицу на ветке… и его. Молодой, трепетный огонёк.

Я закрыла глаза. Вибрация моего «мотора» возникла легко, став знакомым фоном. Я попыталась сделать то, о чём говорила фея, — не просто ощущать свою силу, а «слушать» ей пространство вокруг. Сначала было лишь общее ощущение жизни сада. Потом… да. Справа от меня — тёплый, немного неровный пульс.

— Чувствую, — выдохнула я.

— Теперь задай ему вопрос, на который знаешь правдивый ответ, — прошептала фея. — Простой. И слушай его пламя, когда он будет отвечать.

Я открыла глаза и посмотрела на Кевина. Он стоял, стараясь дышать ровно, его взгляд был прикован ко мне.

— Кевин, — сказала я спокойно. — Как тебя зовут?

— Кевин Элмонд, — ответил он без колебаний.

В тот момент, когда звучали слова, я сконцентрировалась на его внутреннем импульсе. Ничего. Лишь ровная, чуть взволнованная вибрация. Правда.

— А теперь соври, — попросила я. — Скажи, что тебя зовут иначе.

Он сглотнул, покраснел.

— Меня… меня зовут Виктор.

И тут я почувствовала это. Чёткий, неприятный сбой. Будто мелкая рябь пробежала по ровной поверхности его энергетического поля. Лёгкое, но отчётливое искажение. Как фальшивая нота в чистой мелодии.

— Вот он, — прошептала я больше для себя. — Диссонанс.

Кевин вздрогнул.

— Я… я что-то почувствовал. Как будто лёгкий толчок изнутри. Не больно, но… странно.

— Это реакция, — сказала фея. — Его пламя почувствовало твоё «касание», когда ты искала ложь. Это нормально. Со временем ты научишься делать это тоньше, незаметнее. А теперь попробуй не просто слушать, а… задать вопрос и мягко, очень мягко, направить импульс своего пламени, сопровождая его мысленным приказом: «Ответь правду». Не заставляй, а… создай резонанс, который вызовет у него почти непреодолимое желание быть искренним.

Это было ещё сложнее. Я задала простой вопрос: «Какого цвета стены в твоей комнате дома?» Одновременно я попыталась представить, как тончайшая нить тепла, уверенности, исходящая из моего центра, протягивается к его внутреннему огню и обволакивает его, создавая атмосферу абсолютного доверия.

— Серо-голубые, — быстро ответил Кевин, и на его лице мелькнуло удивление. — Я… я даже не подумал солгать или пошутить. Словно само собой вырвалось.

— Получается, — выдохнула я, чувствуя лёгкую усталость. Такая тонкая работа требовала концентрации.

Мы потренировались ещё несколько раз, с разными вопросами. С каждым разом мне удавалось улавливать фальшь чуть чётче, а попытки мягко стимулировать правдивость становились менее грубыми. Кевин, хоть и смущённый, включился в процесс с энтузиазмом юного исследователя.

— Это невероятно, мисс Элис, — сказал он, когда мы закончили.

— Именно, — кивнула я. — Спасибо, Кевин. Ты был очень