Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

— Да, — иронично согласился Вилохэд, — ваша помощь нам очень даже пригодится. Потрудитесь объяснить, по какой причине вы солгали, когда вас спросили, заходили ли вы в вечер убийства к отцу в кабинет?

— Я сказала, как есть, — на лице Эмы не отразилось даже тени смущения.

— А вот господин Сато заявляет, что лично приглашал вас, — продолжал коррехидор.

— Приглашать-то он пригласил, только я не пошла! — заявила девица, — мне страсть как не хотелось получить новую порцию нотаций на сон грядущий, но у меня есть новая версия, — быстро переключилась она, — пускай, наёмный убийца и не мог пробраться в замок по стене и через окно, ваша правда. Но есть способ объяснить всё, даже запертую изнутри дверь.

Вил только собирался сказать, что его версии Эмы не интересуют, но девушка его опередила.

— Дело было так, — прищурившись для солидности, начала она, — хотя наш замок отец любил именовать крепостью, на самом деле это не так, — она покачала головой не то с осуждением, не то с сожалением, — он дыряв, будто решето. Я не в смысле протекающей в сезон дождей крыши, а о том, что при желании любой и каждый может спокойнейшим образом войти и выйти сюда абсолютно незамеченным. Сато, конечно, раздувается как индюк от ощущения собственной важности. Как же, папа доверил ему ключ от чёрного хода! — Эма презрительно фыркнула, — будто нельзя зайти через кухонную дверь или окно на первом этаже! Конечно, толстый папин партнёр в окно не залезет, но вот профессиональный наёмный убийца — запросто. Убийца подходит к кабинету, стучится. Ему даже не нужно ничего говорить своей жертве, он просто наносит единственный меткий удар острым, как бритва, кинжалом, — она вскочила и сделала выразительный жест, долженствующий показать, как именно действовал преступник, — его жертва, отец то есть, пугается и испытывает сильнейшую боль, но! Боль и страх придают ему сил, он захлопывает дверь прямо перед носом оторопевшего убийцы. Ещё бы преступник не оторопел! Его жертва вместо того, чтобы свалиться замертво, преспокойно запирает дверь, идёт к столу, — Эма хватается за грудь и ковыляет к свободному креслу, — падает на стул и умирает! Заметьте, дверь при этом оказывается заперта изнутри, ключ вставлен в замочную скважину, и Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя остаётся недоумённо разводить руками и гадать, как такое может быть.

Девица лихо закинула ногу на ногу и победно поглядела на Вила и Рику.

— Да, чуть не забыла, — воскликнула она, — наёмный убийца спускается по чёрной лестнице и выходит через кухню. Ну, или же через то же самое окно, через которое и проник внутрь. Теперь всё.

В чародейке рассказанная Эмой история всколыхнула неясные воспоминания, показавшись удивительно знакомой. Вскоре память услужливо подсказала точный ответ: дочь господина Донгури пересказала сюжет детектива, который полгода назад печатался в «Вечернем Кленфилде» и азартно обсуждался её подругой и квартирной хозяйкой. Там речь шла о таинственном убийстве на лестничной площадке доходного дома. Дамы буквально заболели модным детективом, который, как на зло, издавался отдельными главами. Они с удовольствием придумывали свои версии одна фантастичнее другой, пока чародейка не опустила их с неба на землю, объяснив буквально на пальцах, что от ножевой раны в живот будет очень много крови, которая неизменно запачкает и лестничную площадку, поэтому другие соседи сразу заподозрят, что в подъезде случилось что-то неладное. К тому же, не понятно, с какой стати раненый молча пошёл к себе в квартиру, да ещё и запер за собой дверь на цепочку вместо того, чтобы элементарно позвать на помощь.

Любимая дочь господина Донгури явно вдохновлялась той же самой детективной историей.

— Ваше предположение по всем статьям занимательно, — склонил голову коррехидор, пряча улыбку, — но не имеет никакого отношения к преступлению, произошедшему позавчерашним вечером в вашем доме. Во-первых, ваш батюшка был убит прямо за столом, он не вставал и никуда не отходил.

— Откуда вы можете знать? — подалась вперёд Эма, — вас в кабинете не было. Или же госпожа чародейка увидела портрет убийцы, запечатлённый в глазах жертвы?

— Никакого портрета убийцы с сетчатки глаз убитого не считывается, — авторитетно заявила Рика, которая была сыта по горло невозможными предположениями, потоком льющихся из уст Эмы, — сие — досужие вымыслы, где бы вы об этом ни прочли. В журнале «МУ», «Вечернем Кленфилде» или же в каком ином издании подобного пошиба. И избавьте нас от дальнейших доводов из «Таинственного убийства за запертой дверью»! Я понимаю, что газета — шаг вперёд по отношению к глупому журнальчику о псевдомагии, но, уверяю вас, этого недостаточно, чтобы проводить полноценное расследование.

Эма поджала губы.

— Значит, в кабинет отца вы не заходили? — словно бы невзначай, бросил коррехидор.

— Нет, — пожала плечами девушка, словно хотела сказать: «Сколько можно задавать одни и те же вопросы!»

— Довольно притворства, — повысил голос коррехидор, — нам доподлинно известно, что вы БЫЛИ у отца тем вечером. Более того, я могу практически слово в слово повторить ваши сентенции о самостоятельном устройстве жизни, в которой нет места для будущего замужества.

— Значит, вы подслушивали и подглядывали⁉ — усмехнувшись, сказала Эма, с хорошо угадываемой долей презренья, — Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя тупо слушает частные разговоры древесно-рождённых подданных. Интересно знать, в курсе ли подобной деятельности его величество Элиас и ваш многоуважаемый отец?

Если девушка пыталась смутить четвёртого сына Дубового клана, то ей это не удалось. Вилохэд даже не удостоил нахалку взгляда.

— Или вы даёте нам исчерпывающие ответы на все вопросы, или, — коррехидор поглядел на Эму так, что та невольно поёжилась, — я забираю вас в коррехидорию и помещаю в уютную камеру подвального отделения, которое наши сотрудники остроумно прозвали «Зоопарком». Там у вас будет достаточно времени поразмыслить о последствиях хамства должностному лицу при исполнении и младшему сыну главы своего клана. Вашу судьбу с этого момента станет решать Палата Корней.

Эма помолчала, потом проговорила совершенно иным тоном:

— Видите ли, граф, не всегда девушке хочется обсуждать с красивым, посторонним мужчиной интимные подробности неприятной беседы с подвыпившим и обозлённым отцом. Моя девическая скромность взалкала скрытности и толкнула меня утаить от вашего сиятельства сие обстоятельство.

— Продолжайте, — смилостивился Вил.

—