Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

Уж не знаю, кто добавил злобности моему родителю, только, когда Сато позвал меня (а я, действительно, сначала решила не ходить) папаша был сильно на взводе. Хотя раньше он всегда по отношению ко мне проявлял неизменную доброту, буквально я не знала отказа решительно ни в чём, — она вздохнула и покачала стриженной головой, — Сато сперва ошивался в кабинете: то занавески поправит, то невидимую пылинку со спинки отцовского кресла сотрёт, я молча ждала, пока он вон выйдет. Отец завёл свою обычную песню про то, каких усилий ему стоило сокрытие моего позора. Позор! — воскликнула она, — таким обидным словом он обозвал обычное поведение свободной, современной, молодой женщины, имеющей полное право распоряжаться своим телом и своей душой.

Она сделала многозначительную паузу, словно давала собеседникам прочувствовать всю правильность и важность сказанного ею утверждения, потом заговорила снова:

— Не скрою, мы с папой поругались, я даже сказала, что готова уйти из дома, навсегда порвав с семейством Донгури, если он будет продолжать настаивать на неприемлемом для меня союзе с Сосновым кланом.

— И чем всё закончилось?

— Ничем. К моему облегчению, в кабинет вломился Дарко. Редчайший случай, когда я была рада лицезреть своего родного братца. Вы, как младший сын, должны понимать, насколько порой бывают невыносимы старшие братья! Но в тот вечер я была готова расцеловать Дарко в обе щёки. Отец переключился на него, а я с облегчением удалилась. Так что, если господа следователи думают, что я — последняя, кто видел отца живым, то — увы, я была не последней и зарезать его просто не могла.

— Потрудитесь в ближайшее время не покидать своей комнаты и воздержитесь от контакта с остальными членами вашей семьи, — Вил поднялся, и они вернулись в малую гостиную. Снова вызвали камердинера Сато.

— Между прочим, Эма говорила не одни лишь глупости, — сказала Рика после короткого раздумья, — чисто теоретически, она права в том, что любой большой дом или замок — это не осаждённая крепость, куда мышь не проскочит, а скорее — проходной двор. Кухонная дверь нередко выпадает из поля зрения.

— К тому же мы не можем быть уверены, что все наши свидетели говорят правду, — добавил Вил, — не забывайте, кто-то из них вонзил клинок в горло господина Донгури, поэтому наша задача ловить каждого на противоречии и выстроить их показания в систему: кто, когда и в какой последовательности посещал убитого. Таким образом, мы выявим того, кто последним видел жертву живой.

— Пока у нас врёт Дарко, он утверждает, что не приходил в кабинет второй раз, либо Эма, — пожала чародейка плечами, — она уже один раз солгала, с какой стати мы должны ей верить?

— При этом ничто не мешало Эме вернуться и убить. Тем более, что она занималась с катаной, а значит, и удар нанести могла. Давайте позовём камердинера и уточним, когда и как всё было, — предложил Вил.

— Он, кстати, тоже привирает, — заметила чародейка, — говорил, что не возвращался вместе с дочерью к господину Донгури, а она утверждает, что он ошивался там первое время.

— Вот мы за тем и тут, чтобы понять, кто врёт, а кто говорит правду, — заметил коррехидор, позвонив в колокольчик Линды.

— В котором часу господин Донгури послал вас за Эмой? — спросил коррехидор, когда в малой гостиной снова появился Сато.

— На этот вопрос я могу ответить абсолютно точно, — заявил мужчина, проведя обеими руками по своим тщательно приглаженным и заправленным за уши волосам, — было без пяти минут десять. Обычно я начинаю готовить лекарство в половине десятого и минут через пять приношу его милорду. Но позавчера милорд имел нелицеприятный разговор с молодым господином, и мне пришлось дожидаться за дверью. Я спокойно ожидал, но, когда часы в кабинете пробили без четверти, вошёл, дабы милорд смог принять лекарство вовремя. Вы же понимаете, насколько важна система при приёме препаратов, особенно от повышенного кровяного давления, — он покачал головой, — молодой господин воспользовался моментом и покинул отца, я подал питьё, милорд выпил и после этого велел позвать госпожу Эму. Я направился в её комнату, постучал и передал слова милорда.

— Вы проводили Эму в кабинет?

— Нет, — удивлённо взглянул на коррехидора Сато, — подобное действие было лишено смысла. Молодой госпоже расположение отцовского кабинета отличнейшим образом известно, она не нуждалась в провожатых.

— То есть, вы сказали Эме, что её ждёт отец и пошли по своим делам? — уточнил Вил.

— Именно.

— А вот она утверждает, что вы зашли вместе с ней в кабинет хозяина, — изобличающим тоном произнесла чародейка, — задёрнули шторы, побродили по кабинету, пока вас не отослали прочь.

Сато наморщил лоб:

— Я припоминаю, что тогда именно так и было. Видите ли, госпожа чародейка, я столько раз за день приглашаю кого-либо в кабинет милорда, что последствия одного какого-то посещения вполне могли вылететь у меня из памяти. Раз госпожа Эма это утверждает, то так оно и было.

— Кто-нибудь приходил к вашему хозяину после Эмы? — спросила Рика.

— Этого я сообщить не могу, потому как не знаю, — развёл руками камердинер, — честное слово, я ушёл сразу, как только милорд начал повышать голос на молодую госпожу.

— Скажите, могло ли случиться, что господин Донгури пригласил кого-то для ночной беседы без вашего участия? — Вил решил проверить предположение о неучтённом визитёре.

Сато помолчал.

— Я не берусь утверждать, будто бы ни разу за всё время моей беспорочной службы в Желудёвом замке ни разу не бывало ничего подобного, — осторожно начал он, — как правило припозднившихся посетителей милорда встречал и провожал именно я, но исключать наличие запасного ключа от чёрного хода у доверенного лица, например, у господина Ватари, я бы не стал.

— Вы сами более не заходили к своему господину? — словно бы невзначай, проговорила чародейка. Ей негромкий голос камердинера напомнил тот самый, странно-шёлковый голос, который слышался из-за двери, когда они пытались зайти к господину Донгури.

— Я? — картинно удивился камердинер, — кто я такой, чтобы вот так запросто захаживать к своему господину!

— А я уверена, что я слышала в кабинете барона тем вечером ваш голос, — заявила Рика, чуть-чуть подпустив в голос угрожающе-официальных интонаций, — и напоминаю, попытка обмануть следователей Кленовой короны, находящихся при исполнении, может