Каратель. В постели с врагом - Виктория Кузьмина

— Примерь, — сказал он нежно, но в этих словах был приказ.

Я попыталась отдернуть руку, но его хватка была стальной. Он медленно, с преувеличенной торжественностью, начал надевать кольцо на мой безымянный палец. Металл был ледяным. Камень давил, как гиря. Оно было чуть-чуть мало.

Достаточно, чтобы ощущаться постоянным сдавливающим присутствием.

— Идеально, — прошептал Виктор, поднося мою руку к своим губам. Он не поцеловал ее. Онпонюхалкожу у основания пальца, прямо под холодным камнем. Его глаза встретились с моими, и в них промелькнуло что-то настолько непристойное и властное, что меня бросило в дрожь. — Теперь ты официально моя невеста.

Отец наконец поднял глаза. В них была смесь облегчения и какого-то раболепного удовлетворения. Сделка состоялась.

— Поздравляю, — буркнул он и вернулся к газете, как будто только что подписал важный контракт.

Я сидела, скованная ледяным обручем на пальце, чувствуя, как его холод проникает в кровь. Весь завтрак я провела, уставившись на этот камень. Он ловил свет и отбрасывал на скатерть резкие, колючие блики. Каждый раз, когда я двигала рукой, он напоминал о себе.

Виктор заговорил о планах. Встреча со свадебным организатором на следующей неделе, поездка для выбора платья, составление списка гостей. Его слова текли плавно, как хорошо отрепетированная речь. Он не спрашивал моего мнения. Он его излагал.

— А что насчет медового месяца? — вдруг спросил отец, откладывая газету. — Куда думаете?

Виктор повернул ко мне голову, и в его взгляде заплясали те самые, холодные искорки.

— Я думаю, Сонечка оценит уединение. У меня есть дом на одном из норвежских фьордов. Очень тихо. Очень… приватно. Никто не помешает нам познакомитьсяпоближе .

Его слова,познакомиться поближепрозвучали как приговор. Мой желудок сжался. Я представила себя в стеклянном доме посреди ледяных скал, наедине с ним. Бежать будет некуда. Кричать тоже некому.

— Звучит… холодно, — пробормотала я, глядя в тарелку.

— О, нет, — он улыбнулся. — Там прекрасная система отопления. И другие способы согреться тебе тоже придутсяпо вкусу.

От этого намека мне стало физически дурно. Я извинилась и вышла из-за стола, чувствуя, как их взгляды провожают меня до самой двери.

Всю дорогу до работы я теребила кольцо, пытаясь его перевернуть, снять. Оно не сдвигалось. Будто приросло. Я попыталась снять еще несколько раз, но ничего не вышло. Оно сидело как приклеенное.

Архив клиники встретил меня своей привычной, удушающей тишиной. Сегодня я должна была разобрать новые поступления. Стопки историй болезней за прошлый квартал. Механическая работа. Как раз то, что нужно, чтобы не думать.

Но не думать не получалось. Палец под кольцом ныл. Память возвращала то, что было прошлой ночью. Нежность его языка, контрастирующая с жестокостью его рук. Его слово: «Прости».

И его обещание:«Украсть принцессу из башни».

Бред. Опасный, опьяняющий бред. Он не спасет меня. Он хочет отомстить отцу, а я лишь орудие. Ни больше, ни меньше. И все же… мысль о его руках, вырывающих меня из этого ледяного ада, была как глоток чистого, запретного воздуха. Даже если этот воздух пахнет дымом и дикостью.

Я уткнулась в бумаги, стараясь сосредоточиться на датах, диагнозах, фамилиях. И вдруг мой взгляд зацепился за знакомое название. Не фамилию. Странное название лекарства. Экспериментальный препарат, разработанный одной из фармакологических компаний. Той, в совете директоров которой, как я случайно узнала из разговоров отца, был Виктор.

Я замерла, листая страницы. Странно было видеть каждую с пометкой:«В рамках клинического испытания. Подписан отказ от ответственности». А еще странность вызывало то, что пациентом была женщина.

Я отложила одну папку, взяла другую. Еще один пациент. Тот же препарат. Та же пометка. Третья папка. Четвертая. Руки начали дрожать. Все пациентки были женщины с одинаковым диагнозом. И все как одна были беременными. Беременны от оборотней.

Частная клиника в которую я устроилась работать славилась инновационными методами. И дороговизной. Здесь лечились те, кто мог заплатить за надежду. Но экспериментальные препараты тут не тестировали никогда. Когда меня перевели в архив из скуки разбирала старые дела и видела карты лечения и наблюдения и за пациентками с незаконной беременностью и то, что тут оказывали им поддержку тоже было понятно. Тогда удивилась, ведь отношения такие запрещены но клиника сильно не шифруется и любая проверка все это обнаружит. Но тут словно никто этого не боялся… Эксперементальные карты я вижу впервые.

Я села и начала изучать подробнее и поняла важный момент. Все женщины имели схожую особенность. Беременность была от конкретной видовой принадлежности второго родителя. Белые медведи. И тут я испытала шок. Все женщины приехали сюда на лечение и наблюдались не так давно…

Я схватила ключи от архива и понеслась туда. В душе разрастался пожар. Мне казалось это безумно важным. Что то было не так. Что то очень важное маячило на горизонте и я не ошиблась.

Каждый год в этой клинике в один и тот же период наблюдались женщины и препараты предоставлялись именно этой компанией. Но душу выворачивало от понимания, что не одна из этих беременностей не завершилась удачно. Имена женщин повторялись. Видимо они были парами оборотней но беременности были неудачными. Диагноз был один - недостаточная выносливость организма матери.

Но каким образом тут замешан Виктор? Мой отец ненавидит оборотней и он боготворил человека, который спонсирует помощь в размножении оборотней…

А знает ли он правду? И зачем Виктору все это? Неужели он наживается на чужом горе и может даже специально не помогает этим женщинам… Боже, и за этого монстра я должна выйти замуж? Нет.

Отвращение подкатило к горлу комом. Чудовище. Я вышла из архива и встала у куллера беря стакан в дрожащую руку.

Мой телефон, лежавший в кармане халата, тихо завибрировал. Неизвестный номер. Сердце екнуло. Поднеся аппарат к уху я сглотнула.

Дыхание в трубке было ровным, тяжелым. Знакомым.

— Носишь чужое кольцо, кукла? — прорычал Тимофей. Его голос был таким тихим, что я едва расслышала, но каждое слово жгло.

Машинально сжала руку в кулак, почувствовав, как холодный камень впивается в ладонь. Я резко обернулась и в окне увидела лицо Борзова. Злое.

Нас разделяла стена и огромная пропасть по краю которой мы балансировали. Ведь сзади меня, на диванчике для посетителей сидели два моих охранника.

ГЛАВА 20 Псих

— Ты