Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл

и не заметила, как долго путала одно с другим.

До полудня я почти не видела его.

Лечебница таскала меня из крыла в крыло, из палаты в кухню, из кухни в кладовую. Брен требовал утвердить, сколько людей можно снять с хозяйства на усиление балки. Веда спорила за жир и крупу. Освин принес три новых листа с расхождениями по счетам. Дарек, едва придя в себя, попытался содрать ремень зубами и был так зол на слабость собственного тела, что едва не выгнал Марту из палаты одним взглядом.

А потом мне сообщили, что Рейнар сам пошел смотреть склад.

И вот это уже было интересно.

Когда я вошла в кладовую, он стоял у дальнего ряда полок, держа в руках один из старых журналов. Плаща на нем уже не было, только темный камзол и перчатки, которые он, видно, снял прямо на входе. Освин переминался рядом, явно чувствуя себя между двух огней.

Рейнар поднял голову.

— Я не выносил книги.

— Какое счастье, — спокойно ответила я.

Освин кашлянул.

— Я как раз показывал милорду… то есть лорду Ардену… расхождения за декабрь и начало января.

— Продолжайте, — сказала я.

Счетовод даже заметно оживился от того, что может снова смотреть в бумаги, а не угадывать, кто из нас первый сорвется на него.

— Вот здесь, — начал он, тыкая в столбцы, — три поставки полотна подряд проведены через разных возчиков, но складываются в один и тот же объем. При этом на одном из маршрутов дорога была официально закрыта из-за лавины, и пройти там никто не мог.

— Значит, провели фиктивно, — сказал Рейнар.

— Или повели через другой путь, но тогда должны были изменить запись на складе, — добавила я.

— Да, госпожа. Но отметки нет.

Я взяла лист.

Потом второй.

Потом копию одного из распоряжений.

Чем больше я вглядывалась, тем яснее становилось: здесь работал кто-то, кто не только воровал, но и понимал, как именно прикрыть дыры так, чтобы они выглядели как обычный беспорядок на отдаленном объекте.

— Это делал не один человек, — сказала я.

— Нет, — ответил Рейнар. — Но один из них был главным.

Я перевела взгляд на него.

— Уверены?

— Да.

— Почему?

Он подошел ближе к полке и достал еще одну книгу, которую, видно, уже просмотрел раньше.

— Потому что здесь нет паники. Нет спешки. Нет привычного жадного хаоса. Здесь есть схема. Кто-то наверху знал, где можно провалить объем, где проще подменить подпись, где не будут перепроверять слишком быстро.

Я молчала.

Он говорил как человек, который уже не только предполагает, но и узнает почерк той среды, в которой вырос сам.

Это было неприятно.

Но полезно.

— И этот кто-то связан с домом? — спросила я.

Рейнар посмотрел на меня прямо.

— Да.

Освин так неловко переступил с ноги на ногу, что едва не задел локтем ящик.

Я сразу повернулась к нему.

— Идите пока в кабинет. Сведите отдельно все, что касается зимних поставок и маршрутов через столицу.

— Да, госпожа.

Он ушел почти с облегчением.

Мы остались вдвоем.

Холод в кладовой стоял ровный, сухой. Где-то вдалеке на кухне глухо хлопнула дверь. С улицы тянуло снегом.

Я облокотилась на стол.

— Значит, вы уже знаете, кто?

— Нет. Но знаю круг.

— Мирена?

Он сжал челюсть.

Почти незаметно.

— Я не обвиняю без доказательств.

— Это не ответ.

— И все же пока только он.

Я кивнула.

Потому что тоже не любила голословности.

Но внутри уже шевельнулась неприятная уверенность: если Мирена и не стояла у самого корня, то уж точно слишком долго жила рядом с этой грязью, чтобы ничего не чувствовать.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда вопрос другой. Что будет дальше?

— Дальше я подниму документы по дому, по округу и по внутренним распоряжениям. Сверю подписи. Подниму старых людей на северном складе. И начну с тех, кто думал, что лечебница никому не нужна.

Я посмотрела на него внимательнее.

Он и правда изменился за эту неделю.

Не стал мягче.

Не стал проще.

Но будто впервые за долгое время начал говорить со мной не как с женщиной, которую надо от чего-то уберечь и при этом не пустить в суть, а как с равной в деле.

Вот только это равенство тоже было запоздалым.

И оттого горьким.

— Вы так злитесь из-за воровства? — спросила я.

Он некоторое время молчал.

Смотрел куда-то поверх моего плеча, на полки, на пустые мешки, на холодную кладовую, на те следы нехватки, которые уже нельзя было прикрыть бумагой.

А потом сказал:

— Я злюсь не только из-за него.

Вот теперь я не отвела взгляда.

— Из-за чего еще?

Он подошел на шаг ближе.

Не угрожающе.

Просто ближе.

И в этом было что-то куда опаснее любых резких движений.

— Из-за того, что ты писала сюда, просила, держала этот дом на себе, а я ничего этого не видел.

Я стиснула пальцы на краю стола.

Очень медленно.

Чтобы не выдать, насколько сильно ударили именно эти слова.

— Я не писала вам сюда, Рейнар.

— Нет. Но ты жила так, будто все еще надеялась, что я замечу сам.

И вот тут больно стало уже по-настоящему.

Потому что он попал.

Не во все.

Но в