Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова

Путь в княжеский терем лежал через оживлённую часть посада, торговцы раскладывали товары на полки, ремесленники стучали молотками, дети бегали между лавками. Атрей шёл чуть позади, с интересом оглядывался по сторонам, с каждым днём он вёл себя более раскованным, исчезла настороженность во взгляде.

Наблюдая за ним, я надеялась, что после всех злоключений мальчик всё-таки обретёт здесь дом и внутренний покой. Конечно настоящую мать мне ему не заменить, но я постараюсь подарить ему ощущение тепла и уюта.

У высоких резных ворот терема нас окликнул стражник:

– Куда путь держите?

Я улыбнулась, показав сумку с травами:

– По поручению княгини Любавы я наблюдаю дочь Каземира, на сносях девица, со дня на день разродиться должна. Вот снадобье укрепляющее несу, чтоб ребёнок легко на свет появился, – ответила ему, не моргнув и глазом. И не солгала почти.

Светлобородый кметь кивнул, подходя ближе, узнавая меня и Атрея.

– Проходите. Только в женские покои тебе, парень, ходу нет.

– А к воеводе Ивару, – Атрей тут же отступил в тень, едва заметно подмигнув мне. Я же направилась к крыльцу, где уже ждала одна из служанок.

– Таяна, слава богам, ты пришла! – прошептала она, оглядываясь, и повела по темным коридорам. В одном закутке потянула меня за рукав в угол, зашептала едва слышно на ухо: – Княгиня совсем плоха. С утра не встаёт, глаза будто стеклянные.

Мы прошли по длинным проходам, мимо расписных стен и тяжёлых занавесей к личным покоям Любавы. В воздухе стоял тяжёлый запах ладана и чего‑то ещё – сладковатого, приторного.

– Это Желанна вчера велела благовония разжечь, – пояснила служанка, понизив голос, поскольку княгиня спала. – Говорит, для исцеления. Но мне кажется, от них только хуже.

– Немедля раскрой ставни, окно распахни, – велела чернавке обеспечить приток свежего воздуха. Она тут же послушалась меня, кинувшись к застеклённым рамам, в княжеских палатах были установлены витражные стекла – дорогое удовольствие для этого времени, которое могли себя позволить лишь князья, зажиточные дворяне и купцы.

Я принюхалась, морщась, узнавая по характерному запаху некоторые травы и надеясь, что ошибаюсь, но нет… В голове зашевелились тревожные мысли, мои догадки подтвердились.

Подошла к спящей Любаве, она лежала на высоком ложе, укрытая парчовым покрывалом. Рука поверх живота, а светлые волосы разметались по подушке. Её лицо было бледным, почти прозрачным, виднелись синие венки и капилляры сквозь тонкую кожу, а дыхание – прерывистым.

Как только служанка раскрыла окна, княгиня шумно вздохнула полной грудью и подняла тяжёлые веки. Увидев меня, она слабо улыбнулась.

– Тая… что привело тебя ко мне?

– Я к Драгомиле пришла, а заодно и тебя проведать. Как ты себя чувствуешь? Болит где-то? – перешла сразу к делу.

Тут я заметила чашу, стоявшую у её постели. Тот же сладковатый запах.

– Что это? – спросила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Желанна принесла вчера, говорит, особый настой для сил. Родичи бывшего жениха ей посоветовали. Я пью его, но… – она закашлялась, – мне будто тяжелее стало.

И не медленно. Я незаметно поднесла ладонь к краю чаши, ощущая тепло и едва уловимое покалывание – так и знала, от сомнительного напитка ощущался слабый флер магии. Не сильный, но тонкий, липкий, словно паутина. Злая.

Отсюда напрашивался неутешительный вывод… значит моя подруженька обратилась к тёмным языческим богам. И похоже разум совсем растеряла, раз осмелилась травить саму княгиню.

Вот только чем ей Любава не угодила?

Я попросила служанку оставить нас наедине и задала княгине несколько вопросов, только укрепляя свои догадки. Слабость, тошнота по утрам и от некоторой пищи, но главное, задержка ежемесячных кровей, как здесь принято говорить.

Положила свою ладонь ей пока ещё на плоский живот, как и думала, почувствовала в утробе женщины искру новой жизни.

– Что ж, ты не больна, – выдохнула я с облегчением. Подняла на растерянную правительница глаза: – Можешь обрадовать Ярослава с долгожданным наследником.

– Это… правда? Я в тягости? – сипло прошептала Любава, губы её задрожали, а лицо просияло. У них с Ярославом на протяжении нескольких лет не получалось зачать. Она взглянула на меня с такой надеждой, что я поспешила утвердительно кивнуть.

– Выпей это, – протянула ей свой отвар, приготовленный для другой девицы. Не проблема, ещё сделаю, а княгине сейчас нужнее. – И постарайся не принимать ничего от Желанны, либо от кого другого, это может быть опасно для ребёнка.

А я не разберусь пока, что к чему.

Любава кивнула, послушно сделав несколько глотков. Я заметила, как её глаза чуть прояснились, щеки немного порозовели.

Выйдя из покоев княгини, я попросила всё ту же служанку показать мне комнату Желанны. Надеялась найти доказательства по горячим следам. Чернавка поколебалась, нервно теребя край передника, но, увидев мой твёрдый взгляд, кивнула и повела меня по узким переходам терема.

– Что с Любавой, Таяна? – переживала девушка за княгиню.

– Не переживай, теперь всё с ней будет хорошо, – заверила я её с улыбкой, умолчав об интересном положении правительницы.

Не моë это право сообщать такие весовые новости.

– В свою очередь вы все позаботьтесь о том, чтобы Любава ни от кого кроме меня не принимала снадобья и отвары, – предостерегла.

Чернавка изогнула в удивлении или страхе рот, но тут же закивала, что поняла меня. Вот и прекрасно. Мы миновали несколько поворотов и наконец остановились у невысокой двери, украшенной резным узором в виде виноградных лоз.

– Здесь, – тихо произнесла девушка, указывая на дверь. – Но госпожа Желанна может вернуться в любой момент...

– Я смогу за себя постоять, – перебила я. – Ступай по своим делам, дальше я сама.

Она кивнула и поспешно удалилась. Я не дожидаясь пока её шаги затихнут в глубине коридора, осторожно толкнула дверь.

Покои Желанны оказались довольно просторными и уютными. Воздух пропитан был тонким ароматом лаванды и воска.

Горница дочери боярина была богато обставлена: четыре резных дубовых сундука с росписью стояли вдоль стен, кровать вместо узких лавок, изящный столик с зеркальцем в серебряной оправе. На стенах у ложа висели вышитые полотна с цветочными узорами.

Я прошлась по комнате внимательным взглядом, прикидывая, где бы она могла хранить травы, хотела заглянуть под постель, как внезапно в коридоре послышались приближающиеся шаги.

Я метнулась в угол, укрывшись за тяжёлой занавесью из парчи, едва успев задвинуть край ткани. Дыхание сдерживала,