Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова

Голос ведуньи стал твёрже. – Должна. Иначе потеряешь его навсегда, и тогда Ивар станет пленником боярской дочери. Соколиный предел падёт, потому что без тебя, без вашей связи, Ивар – лишь зверь без души. Он не способен будет защитить княжество.

Я сглотнула.

– Подскажи, что мне сделать, чтобы вернуть его?

– Заговори рубаху, которую сшила своими руками. Вплети в неё помимо трав частицу своей силы и души. Надень на него, и тогда чары спадут.

– Я всё сделаю, – решительно стиснула кулаки. – Спасибо.

Варгана довольно кивнула.

– Ступай и помни: истинная сила не в колдовстве, а в сердце. Если твоё полно истинной любви, то медвежье услышит и потянется сквозь вязкий омут тьмы.

С этими словами образ Варганы начал таять, и она исчезла, растворилась во мгле дыма. Женская тень задержалась.

– Спаси его!

Порыв ветра ударил в лицо, в многогранном эхе звучал крик мольбы. Не сомневалась, кому он принадлежал.

– Спасу. И за тебя я отомщу, – пообещала глухо, голос мой хоть и надломился, но я всегда держала данное кому-то слово.

Видение померкло, вернулись звуки леса.

Я очнулась, чувствуя холод на ладонях и щеках – из моих глаз текли ручейки слез. Я догадывалась, на чьих плечах лежала вина за смерть травницы.

Руки дрожали, но я заставила себя действовать. Достала из сундука рубаху, которую в свободное время вышила для Ивара, но так и не отдала. Из тонкого льна, с алыми обережными узорами по вороту и рукавам.

Каждый стежок был пропитан моими чувствами, каждым движением иглы я вкладывала надежду и любовь.

Затем разложила на столе принадлежности для обряда: сушёные травы, воск, серебряную чашу с родниковой водой, маленький нож для надрезов. Сердце билось часто-часто, а в голове была холодная ясность и лёгкость.

В чашу с водой я бросила зверобой для защиты, полынь для очищения, корень и цветы иван-да-марьи против чар соперницы. И две капли того самого запретного настоя из флакона, который использовала для лечения Ивара от отравленной стрелы.

Зажгла три свечи, расставив их треугольником. Над ними я шептала слова древнего заговора, призывая духов предков и хранителей ведовского рода.

Пламя дрогнуло, потянулось ко мне, словно отвечая на зов.

Я опустила рубаху в чашу с водой, слово за словом всплывало в мыслях:

– Вода-водица, чистая сестрица, смой с ткани всё лихое, чужое, недоброе. Наполни её силой света, защитой древней. Чтобы хранила она любимого моего, Ивара, от чар, от слов, от мыслей тёмных.

Высушила рубаху над пламенем свечей, не касаясь огня. Потом, взяв нож, решительно надрезала палец – капля крови упала на ткань.

– Кровь моя – сила моя, вплетена в узор, вшит оберег. Пусть эта рубаха станет щитом, пусть развеет чары, что затуманили разум его. Ивар, мой медведь, вернись ко мне, сердцем, душой, телом – навеки мой.

Завернула рубаху в льняное полотно, перевязала красной нитью.

Положила свёрток на стол, зажгла над ним ладан. Дым поднялся к потолку, закружился в причудливых узорах. Свечи догорели до огарков, а в воздухе ещё витал аромат благовоний.

Всё готово. Осталось дело за малым – одеть рубаху на Ивара.

В этот момент дверь скрипнула. На пороге стоял Атрей, держа в руках корзину, которую я забыла в покоях княгини.

– Служанка светленькая, Вея кажется, тебе велела передать.

Его глаза расширились, когда он прошёл в кухню увидел, чем я занята. Мальчик понял всё без слов.

– Желанна… она околдовала Ивара. – Я рассказала ему всё. Атрей не был удивлен, в свою очередь он поделился со мной тем, что ему удалось выведать на княжьем дворе.

– Это поможет? – он поставил корзину на пол и подошёл ближе. Кивнул на свёрток на столе.

– Должно, – устало отозвалась я, без сил плюхаясь на лавку и слаживая на деревянной столешнице руки перед собой в замок.

– Что ты намерена делать?

– Бороться. Я не собираюсь признавать поражение. Не отдам Желанне мужчину, которого люблю. Но, Атрей, мне понадобится твоя помощь.

– Говори. Я сделаю всё, что скажешь.

…Ночью я спала беспокойно. В снах мне наконец открылись остальные воспоминания и знания Таяны. Об их отношениях с Иваром.

И самые последние о том роковом дне, когда оборвалась жизнь молодой веды.

Именно Желанна подкралась к Таяне со спины и нанесла удар.

Вечер опустился на капище тяжёлым покрывалом. Таяна шла, погружённая в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Молитва богам единственное, что могло в этот час успокоить её душу.

Тихий шорох за спиной заставил обернуться, но было поздно – холодная сталь коснулась затылка. Она почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот.

– Ну что, подруженька? – голос Желанны сочился ядом. – Вот мы и остались с тобой одни.

Таяна замерла, не в силах пошевелиться. Предательство Желанны жгло больнее любого клинка.

– Значит ты всё же решилась преступить черту. Поддалась искушению и влиянию тёмного божества.

– Ты думала, я позволю тебе встать у меня на пути? – продолжила она, убрала нож и загородила собой Таяне проход к святилищу.

В глазах Желанны пылала такая ненависть, что она невольно отступила. Но позади был только бревенчатый частокол капища.

– Ивар будет моим. А ты… ты просто ошибка, – прошипела она, неожиданно бросаясь на неё.

В зажатой руке блеснул тонкий нож. Тая дёрнулась в сторону, но Желанна вдруг с недюжинной силой схватила траврицу за запястье, оставляя на коже предплечья горячую дорожку. Она вскрикнула от боли, но звук утонул в вечерней тишине.

– Никто не услышит, – усмехнулась Желанна. – Здесь только мы. Боги, которым ты так усердно молилась, не помогут тебе в этот час!

Колени подкосила слабость, тело налилось свинцом: клинок боярской дочери оказался отравлен! В свой предсмертный момент веда поняла, что та не перед чем и ни перед кем не остановится.

– Придёт час, и ты проиграешь, – прошептала Тая, собрав остатки сил. – Правда всегда выходит наружу.

Каркающий смех безумной девицы прозвучал над поляной.

– Правда? – Желанна подняла нож выше. – Посмотрим, кто расскажет правду, когда тебя не станет.

Последнее, что запомнила веда, был блеск клинка в свете луны и торжествующий взгляд Желанны. А потом её сознание затопила боль… Острая, жгучая пронзительная боль в затылке и шее.

Тело онемело, колени подкосились, и Таяна упала на землю. Перед затухающим взором раскинулась россыпь звёздного неба,