Бывший. Первый. Единственный - Ольга Сахалинская

случившийся около двух лет назад, стал для меня настоящим глотком свежего воздуха. Широкое информационное поле и открывшиеся передо мной возможности, поддержка в виде давней подруги Лены пробудили во мне решимость. Я осознала, что больше не позволю себе жить в тирании, и подам на развод.

И даже сейчас, когда мы разведены, я все еще боюсь его. Боюсь его власти, его жестокости, его непредсказуемости. Боюсь, что он снова вернется в мою жизнь и снова превратит ее в ад. Потому что, однажды увидев его истинное лицо, забыть его невозможно.

Глава 35. Катя

У входа в фитнес-центр я зябко кутаюсь в легкий тренч. Сентябрьское солнце щедро заливает город, но в воздухе уже чувствуется прохлада, предвещавшая скорую настоящую осень. Спешащие по своим делам прохожие, шуршание шин… В витрине отражается мое слегка взволнованное лицо.

Две недели. Две недели прошло с того дня, как Руслан заявился в офис к Роме с деловым предложением. Всего один личный визит, пара совместных встреч, на которые меня, как помощницу, не приглашали.

Босс словно оберегает меня…

В иной ситуации я бы недоумевала. Но сейчас я была благодарна. Мне бы не хотелось пересекаться с этим человеком…

А Рома… продолжал свои ухаживания. То курьер принесет цветы, неизменно розовые пионы — мои любимые. То ланч закажет, обязательно включая в заказ круассан с малиной и фисташкой. Часто предлагал подвезти, настойчиво предлагал съездить со мной на просмотры квартир, когда я с риэлтором была в активном поиске и занималась оформлением сделки. Но я отказывалась, говоря, что это излишне, что я справлюсь сама.

К тому же он был невероятно занят в последние дни. С тех пор как Рома взялся за дело Тихомирова, он словно растворился в работе: бесконечные встречи, часы за компьютером, непрерывные телефонные разговоры.

Наши отношения застыли в странном подвешенном состоянии. Мы больше не возвращались к неприятному разговору о его "бывшей любовнице". Возможности не было, да и Рома, кажется, намеренно избегает этой темы, считая её незначительной.

А я… Я и хотела, и боялась. Хотела забыть прошлое, почувствовать себя в безопасности, поверить, что достойна любви и счастья. Но не хотела торопиться, не хотела совершить ошибку, не хотела снова обжечься.

Топот, шелест бумажного пакета и звон металла вырывают меня из раздумий. Я оборачиваюсь. Лена, раскрасневшаяся от бега, с растрепанными волосами, в распахнутой косухе, несется ко мне, зажимая в руках спортивную сумку и небольшой бумажный пакет.

— Фух, успела! — выпаливает она, запыхавшись. Мы целуемся в щеки в приветствии. — Пробка! Авария… «встретились два одиночества»… — Лена кивает в сторону столкнувшихся машин. — Думала, вообще не успею!

— Да уж, неприятно, — улыбаюсь я. — Но время еще есть.

Лена протягивает мне бумажный пакет с логотипом сувенирной лавки. Внутри лежит небольшая подкова из кованой стали.

— Это тебе на новоселье! — подруга сияет, наблюдая за мной.

Я беру подкову в руки. Простая, даже какая-то игрушечная, она излучает искреннюю заботу и пожелание удачи. На душе становится теплее.

— Спасибо, Ленок! Это очень мило, — говорю я, стараясь сдержать волнение. — Обязательно повешу над дверью.

Подкова грубоватая на ощупь, чувствуется, что это ручная работа. Я крепко сжимаю её в руке. Этот небольшой, но значимый подарок — словно маленькое подтверждение того, что все у меня получится, что новая глава моей жизни будет счастливой.

В фитнес-центре Лена, наполненная энергией, тянет меня в раздевалку, взяв под руку. Едва я успеваю накинуть спортивный топ, она оборачивается с лукавой усмешкой:

— Ну, рассказывай. Как дела с Букреевым? Что у вас там вообще происходит? Каково это работать на бывшего?

— Лена, ну что ты начинаешь? — я пытаюсь уклониться. — Это тут причем?

Подруга смотрит пристально, ожидая ответа.

— Нормально, — буркаю я, отворачиваясь. Не люблю, когда она так смотрит, будто видит меня насквозь.

Я достаю леггинсы, отчаянно пытаясь сосредоточиться на ткани, лишь бы не спровоцировать подругу на неудобные вопросы.

— Общаемся по рабочим вопросам. Он — руководитель, я — его правая рука. Ничего личного…

— Ничего личного? Кать, да ты что! Он же твой бывший. Ваша история хоть и была короткой, но зато какой яркой… Уж я-то помню! Неужели при виде него у тебя внутри ничего не переворачивается? — Лена игриво толкает меня плечом.

Я чувствую, как заливаюсь краской.

— Лен, прекрати! Что за допрос? — раздраженно фыркаю я. — Тебе напомнить про наше расставание…

— Да я любя! Чего ты заводишься? Просто интересно, как там у вас. Неужели совсем ничего не ёкает? После стольких лет? — Лена делает невинное лицо.

Я замираю, держа в руках спортивную майку. Ёкает ли? Да каждая клетка моего тела отзывается, когда он смотрит на меня своим пронзительным взглядом. Но я не была готова признаться в этом даже себе.

— Нет, ничего не ёкает, — вру я, отрезая.

Повисает пауза, во время которой мы продолжаем свои переодевания.

— Ты изменилась, знаешь? Вы случайно не переспали? Уж больно реакция твоя наводит на такую мысль, — подруга внезапно произносит, прищуриваясь и поймав мой взгляд. Её лицо озаряет хитрая улыбка, так, будто её догадка только что подтвердилась.

Майка выпадает из рук. Щеки вспыхивают. Я чувствую себя школьницей, пойманной за списыванием. Черт, как она догадалась? Я же ни словом не обмолвилась о нашем сексе… это слишком личное.

— Лена! Это уже перебор! — возмущенно восклицаю я.

Подруга замолкает и поднимает руки вверх в примирительном жесте.

В зале для йоги мы расстилаем коврики. Тренер приветствует группу.

— Ну скажи честно! Искры-то хоть проскакивают? — продолжает бормотать Лена, наклоняясь ко мне. — Бабочки там всякие в животе?

— Лена! Тут люди!

— Итак, начинаем с дыхательной гимнастики… — объявляет тренер.

Но подруга не унимается, продолжая шепотом засыпать меня вопросами, пока тренер объясняет упражнения. Я чувствую, как краснею то ли от ее любопытства, то ли от стыда перед остальными в этом зале. Я шикаю на подругу, скривив лицо и мы обе тихонько хихикаем, понимая, что никакой медитации сегодня не получится. Нас еще и выгонят отсюда.

— Лен, пожалуйста, дай мне хоть немного покоя. Я сейчас вообще не могу думать о Роме, — шепчу я, чувствуя, как щеки горят огнем.

— Ладно-ладно. Но ты мне потом все-все расскажешь, — подмигивает она.

Я закатываю глаза, но в глубине души улыбаюсь. Я злюсь на неё за ее бесцеремонность, но и люблю ее тоже за другие качества. Только она может так вывести меня на эмоции.

Подруга, кажется, немного успокаивается, но исходящая от неё энергия говорит о том, что она все еще полна любопытства и готова в любой момент возобновить допрос.

К