Невеста-попаданка для двух драконов - Мила Дуглас

Но внутри всё перевернулось.

Она вышла из библиотечного флигеля на солнце, и свет после полумрака ударил в глаза. Вокруг кипела обычная жизнь замка: служанки несли белье, стражники менялись у поста, где-то вдали доносился лязг оружия с тренировочного плаца. Мирный, налаженный быт. И в самой его сердце уже бурлило действие от отравы, которую вносила королева.

«Так, мне нужно поступать известными мн методами. Точно, мне нужна информационная война, — вспомнила Лия термины из своего мира. — Когда нельзя ударить в лоб, бьют по репутации. Сеют сомнения. Пускают слухи».

У неё не было армии. Не было политического веса. Но у Лии было кое-что, что ценилось в её прошлой жизни куда больше золота. Внимание. Умение притягивать взгляды. И голос, который заставлял слушать.

И магия. Её странная, дикая магия эмоций и голоса, которая могла растрогать даже сухонькую мадам Индиру.

План, смутный, дерзкий и отчаянно рискованный, начал складываться у неё в голове, пока она медленно шла обратно в свои покои. Не атаковать в лоб. Не обвинять. А… подсветить. Заставить шептаться. Заставить задавать вопросы. Аккуратно, едва заметно посеять зерно сомнения в надёжности самой королевы.

Для этого нужны союзники. Или, по крайней мере, нейтральные наблюдатели, которые любят вкусную сплетню посмаковать. И у нее был идеальный кандидат на эту роль. Весьма болтливый, обаятельный и такой волшебный мастер иллюзий, который знал каждый потайной ход в замке и каждое слабое место придворных красавиц.

Войдя в свои покои, Лия не стала ни ломать руки, ни рыдать в подушку. Она подошла к столу, взяла лист тонкого пергамента и перо. Написала короткую записку, сложила её вчетверо и позвала дежурившую за дверью юную служанку — новую, присланную после исчезновения Элвии.

— Передай это принцу Ксеву, — сказала Лия, вкладывая в слова легкую, беззаботную нотку. — Скажи, что я вспомнила один старый случай, который просто необходимо с ним обсудить. Очень срочно.

В записке же было написано всего три слова: «Нужна твоя магия. Вечер. В саду. Опасность впереди».

Она отдала записку, наблюдая, как девушка уже бежит по коридору. Потом подошла к окну. Замок дремал — величественный и спокойный. Где-то там, в его самых величественных покоях, сидела женщина с ледяными глазами и, возможно, размышляла над следующей дозой «укрепляющей настойки».

Лия прикоснулась к дракончикам на запястьях — теплому и прохладному. Два полюса. Два защитника. И она — между ними. Но больше не приз. Не вещь. Не конфетка.

Она стала точкой напряжения. И щепоткой соли, которую кто-то попытался подсыпать в их общий котёл. Что ж. Пора показать, что происходит, когда соль попадает на раны.

Лия отвернулась от окна, и на её лице появилась решительная улыбка. Готовая к бою, который будет вестись не мечами, а шепотом, намеком и магией, способной растрогать даже самое холодное сердце.

Глава 23. Информационный вирус

Первое правило любой успешной информационной кампании, как когда-то вычитала Лия в одном из бесчисленных гайдов для блогеров, звучало до смешного просто: узнай свою аудиторию. Раньше её аудиторией были подростки, мечтающие о мире богатства и звезд, а еще уставшие офисные работники, искавшие в ее клипах глоток беззаботной юности. Теперь аудиторией был весь замок — от прачек до герцогов. И каждый сегмент требовал своего подхода.

Прачки, кухарки и другие служанки обожали три вещи: сочные подробности, лёгкий ужас и чувство собственной важности. Придворные дамы предпочитали изысканные намеки, обернутые в кружево светской обеспокоенности. Стражники и воины ценили прямоту во всем и опасность, которую можно было обсудить за кружкой пива.

Лия, сидя в королевском саду со своим дневником, составила первую вирусную историю. В основе лежала чистая правда, приправленная щепоткой вымысла и правильных эмоций.

История первая, для кухни: «Бедная Элви, конечно, сама виновата — связалась с кем-то не тем. Говорят, её нашли в лесу без памяти, бормочет что-то про яды и хлесткие, ледяные взгляды. Лекарь говорит, это от дурного глаза, опять ведьмы что-то подсунули. А видела-то она, поговаривают, как одна знатная особа сама колдовала, и не магией пользовалась, а запрещенными приемами…»

История вторая, для фрейлин и других дам: «Мне так жаль королеву Алиенору. Представьте, каково это — видеть, как твои родные стены становятся ареной для таких… Истинных, как Роз Лия. Уверены, она ничего не знала о тех сомнительных связях, что завела её невестка. Служанка пропала, сбежала и куда зачем. И эти две странные метки. Все же знают, да? Но теперь, наверное, королева сама напугана. Говорят, она даже спать не может, всё прислушивается — не идёт ли к ней в покои тот загадочный незнакомец в плаще с гербом Багрового Когтя…»

История третья, для стражи: «Тренируйтесь, ребята, не зевать. Поговаривают, что после провала с открытым нападением, наши добрые соседи перешли на другие удары. Шпионы, яды, подкуп. Цель — не сила, а раздор братьев. Раскачать лодку изнутри. Самое время быть начеку и смотреть, кто тут слишком интересуется распорядком дня Истинной или составом её охраны. Награда от принца найдёт бдительных».

Осталось найти правильных «распространителей». И тут на сцену вышел Ксев.

Он явился в сад ровно в назначенное время, но не через дверь, а появившись из тени старой каменной арки, словно сама тьма его создала. На его лице не было обычной ухмылки — он был полон ожидания и жаждал узнать зачем его позвали.

— Добрый день, Истинная. Получил твое послание, — сказал Ксев, опускаясь на скамью рядом.

— Ксев, ты перечитал главу про этикет или Дэриан огрел тебя по макушке чем-то тяжелым?

— Скорее, второе. Знаешь, конфетка, мы ходим по очень тонкому льду. Мой братец тот еще ревнивец. Но ты и сама понимаешь, что опасность — это моё любимое слово после слов «больше эля» и «вечный хаос». Но обычно слово опасность орут, убегая от дракона, а не пишут в любовных записках. Что случилось, конфетка? Почему ты так хотела меня видеть?

Лия молча протянула ему дневник служанки. Ксев взял его, бегло пробежал по страницам. Зрачки сузились до вертикальных щелочек, дракон включился в работу, губы растянулись в хищную улыбку. В такие моменты они с братом казались очень похожими друг на друга. Тот же азарт охоты, тот же настрой опасного хищника. Когда он дочитал, то медленно поднял на нее взгляд.

— Ледяные глаза