Расписание моей судьбы - Этта Гут

— Нет! Справедливость, Ноэль! Это вопрос установления справедливости! Я сам перед стартом подойду к ложе организационного комитета и отмечусь у господина Жанель-л’Якэ, поболтаю с ним, чтобы он это точно запомнил, а после уйду в сторону гаража с паромобилями и на пути аккуратно исчезну, чтобы чуть позднее уже не я, а созданная тобой копия, обманка, стартовала вместе со всеми и благодаря твоему дару обошла конкурентов. Ты ведь сможешь сделать так, чтобы все выглядело натурально? Сможешь ведь? Сможешь. Я знаю. Мне говорили. Рассказывали о том, что ты сделала тогда, в детстве.

Вспоминать об этом до сих пор было неприятно. Да и чему удивляться, если магически созданный дирижабль, управлявшийся командой самых настоящих, живых матросов ростом в мизинец — прекрасная игрушка, в появлении которой маленькая Ноэль не увидела ничего плохого, стал причиной огромного скандала и наложения запрещающей печати. Да что там: когда всплыли детали, дело чудом не закончилось для Ноэль страшным приговором — насильственным выжиганием дара! И вот теперь Аарон уговаривал ее вновь сделать нечто подобное. Причем уже не ради детской игры, а осознанно преступая закон. И магический, и общегражданский.

— Пока все будут следить за стартом, я успею добраться до выбранного мной места ближе к финишу, где и буду поджидать создание твоей прекрасной магии. Под покровом ветвей и плюща обманка исчезнет, испарится, будто ее и не было никогда, и к финишу впереди всех отправлюсь уже я сам. И никто ничего обо всем этом не узнает. Госпожа Диггори, к которой я лично отношусь с большим уважением даже с учетом того, что представляет собой ее брат, придет второй. Прекрасный результат для дамы, надумавшей играть в мужские игры. Да и приз за второе место тоже достаточно весомый. Никто не останется внакладе. Ну? Ты согласна, любовь моя? Поможешь мне с этим моим небольшим капризом?

«Небольшим капризом»?! Вот так?! Уже не борьба за вселенскую справедливость, а каприз?! А как же Ноэль? Аарону настолько все равно, чем это может обернуться для женщины, которую он так легко называет «любовь моя»? Что Ноэль останется делать после? Прятаться до конца дней в тех самых океанах или на ледниках, о которых давеча было сказано? Или идти сдаваться хмурым офицерам в Департамент магического контроля? Их лица помнились до сих пор, хотя с того момента, как они колдовали над юной магичкой из старинной и заслуженно известной семьи Шанталь-л’Ати, запечатывая в ней ее силы, прошло уже двадцать с лишком лет. Или Аарон обо всем этом и не собирается думать, просто потому, что ему… все равно?

— Конечно, я помогу тебе, «любовь моя», — сдерживая давно и мощно кипевшее в душе бешенство, кивнула Ноэль. — При одном условии. Докажи мне, что ты искренен не только в желании победить в гонке, но и в том, что касается твоих чувств ко мне. Это будет несложно. Вот бумага, вот вечное перо. Напиши мне что-нибудь… искреннее. Что-нибудь, что я смогу хранить у себя так же долго и трепетно, как храню вот эти письма.

Анонимное любовное послание, которое Ноэль захватила с собой из дома, легло на стол рядом с чистым листом. Аарон глянул на него и сразу понял все.

— Как догадалась?

— Не стоило тебе рыться в бумагах у меня в кабинете, — несколько прибавляя себе чужих заслуг, отрезала Ноэль. — И не стоило считать дурочкой — милой и послушной!

Последнее слово прозвучало резко, как пощечина или плевок. Правда, трудно было понять, кому он был предназначен — Аарону или самой себе. Осознание наивной доверчивости, которую проявила Ноэль, жгло раскаленным стыдом. Спасала лишь уверенность, что позже она и сама обязательно додумалась бы до очевидного другим. Той же Софии, например. Потому что подозрения ведь были. Были! Просто так хотелось верить в лучшее, в светлое!

— Когда я понял, насколько это вот все, — Аарон приподнял анонимное признание, чтобы после уронить его обратно на стол, — важно для тебя, то одновременно осознал и другое: что моя глупая ложь может стать причиной того, что я тебя потеряю. Да, я солгал, а после не сумел остановиться и делал это снова и снова. Но прошу, поверь ты мне: не со зла! Просто ты мне сразу стала слишком дорога. И нет! Нет! Не из-за гонок! У меня никогда не было такой страстной, такой отзывчивой, такой подходящей мне во всем любовницы! Ты прекрасна душой и телом, Ноэль. Я ночей не спал, думая, как выйти из ловушки, в которую сам себя загнал! И не придумал ничего другого, кроме как… продолжать врать.

Аарон говорил искренне, прикладывал руки к груди, переплетая дрожащие пальцы, столб магического огня внутри него горел яростно и ровно, будто бы подтверждая прямолинейную честность сказанного, но, когда Ноэль удалось поймать взгляд своего теперь уже точно бывшего любовника, все встало на свои места. Человек или магик, произнося подобные слова, никогда при этом не стал бы смотреть вот так: расчетливо, хищно и с какой-то липкой жадностью.

Глава 32

Это было больно, но позволило окончательно определиться: в ответ на все сказанное Наэль просто прошагала ко входной двери мастерской и молча распахнула ее.

— Выгоняешь? — Аарон качнул головой, постоял еще немного, сжимая кулаки так, будто бы прятал в них творившееся у него внутри, и двинулся прочь: плечи опущены, голова склонена, не магик, а само раскаяние.

В груди вновь всколыхнулась глупейшая надежда, желание простить, понять, вернуть, объясниться… Желание поверить. Но Ноэль стиснула зубы и отвернулась, когда Аарон поравнялся с ней. И уже секундой позже поняла, как сильно ошиблась и в этот раз. Просто потому, что тут-то и стало очевидно, что никто никуда и не собирался уходить. Стремительное движение, короткая неравная борьба, руки, заломленные за спину, и холод металла на запястьях. Антимагические кандалы?! И что дальше? Удавка на шею? Пытки и насилие?

Неужели монстр, убивавший магиков, оказался еще ближе, чем можно было предположить?..

— Как видишь, я тоже