Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

— А ты не хотела лететь, — я тоже улыбнулась. — Говорила, что лучше дома остаться.

— И осталась, — она покачала головой. — В итоге осталась. Из-за какой-то дурацкой аварии.

— Это не дурацкая авария, — я сжала её руку. — Ты не виновата. Ты не могла знать.

— А ты? — она посмотрела на меня. — Ты виновата?

Я молчала. Виновата ли я? Если бы не работа, если бы не Кирилл, если бы я полетела с ними... Может быть, они бы опоздали. Может быть, не сели бы на этот рейс. Может быть, всё было бы иначе.

— Инга, — Кристина наклонилась ко мне, заглядывая в глаза. — Ты не должна себя винить. Слышишь? Ты осталась не по своей воле. Ты хотела лететь. Ты собиралась лететь. Это не твоя вина.

— Но если бы я...

— Никаких «если бы», — перебила она. — Мы не знаем, что было бы. Может быть, если бы ты полетела, они бы всё равно сели на этот рейс. Может быть, вы бы все были там. Может быть, ничего бы не случилось. Мы не знаем. И никогда не узнаем.

Я смотрела на неё, и внутри, в самом глубоком месте, что-то отпускало. Не полностью — чувство вины не уходит так просто. Но становилось легче. Потому что она была права. Я не могла знать. Никто не мог.

— Ты знаешь, — сказала я, и слова лились сами, без контроля, — я встречаюсь с начальником.

Кристина уставилась на меня, забыв о слезах.

— С тем самым? Который заставил тебя остаться? Змеем Горынычем?

— Да, — я кивнула, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Его зовут Кирилл.

— Ты шутишь? — она смотрела на меня с недоверием. — Ты ненавидела его два года! Ты говорила, что он монстр! Что он высасывает из тебя все соки! Что он...

— Я знаю, — я перебила её, потому что не хотела слушать о том, что говорила раньше. — Я знаю. Но он не такой. Он... он другой.

— Другой? — Кристина подняла бровь. — И когда ты это поняла?

— После Нового года, — я взяла чашку, сделала глоток. Чай остыл, но я не заметила. — Он пришёл в офис в первый день, сказал, что я могу взять выходные. Что проект подождёт. Я отказалась, сказала, что работа — единственное, что не даёт мне сойти с ума. И он понял. Он... он сказал, что после того как жена ушла, он тоже работал без остановки. Чтобы не думать.

— Жена? — Кристина удивилась. — У него есть жена?

— Была. Она ушла два года назад. Оставила сына.

— Боже, — Кристина покачала головой. — Я не знала.

— Никто не знал, — я поставила чашку на стол. — Он не рассказывает о себе. Он вообще не говорит о личном. Но в тот день... он был другим. Он предложил пойти поесть, мы пошли в кафе, и он рассказал. А потом, на корпоративе...

— Что на корпоративе? — Кристина подалась вперёд.

— Мы танцевали, — я чувствовала, как сердце начинает биться чаще. — Потом вышли на балкон. Он сказал, что если бы я полетела на том самолёте, он бы искал меня и не смог бы работать. Что я стала для него кем-то важным. И мы... поцеловались.

Кристина молчала. Я смотрела на неё, боясь, что она скажет что-то, что разрушит этот хрупкий мир, который начал строиться внутри меня.

— Инга, — наконец сказала она, и голос её был серьёзным, — ты уверена, что это не просто... не просто способ забыться? Не просто попытка заглушить боль?

— Я не знаю, — честно ответила я. — Я думала об этом. Каждый день. Может быть, это просто страх остаться одной. Может быть, я принимаю за чувства то, что на самом деле — благодарность. Но когда он рядом, мне легче. Я чувствую себя живой.

— Это опасно, — Кристина взяла меня за руку. — Ты сейчас очень уязвима. Ты потеряла подруг, ты в стрессе, ты не знаешь, что будет дальше. А он — рядом. Он поддерживает. Он понимает. Но это не значит, что это любовь.

— Я знаю, — я сжала её ладонь. — Поэтому мы договорились не торопиться. Не называть это как-то. Просто быть рядом.

— Мудрое решение, — она кивнула. — Но ты всё равно будь осторожна. Не растворяйся в нём, чтобы не было больно, если что.

— Если что? — я посмотрела на неё.

— Если это не любовь. Если он просто жалеет тебя. Если он сам не знает, чего хочет. Если...

— Хватит, — я улыбнулась, хотя внутри всё сжалось. — Ты меня пугаешь.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — Кристина посмотрела на меня, и в её глазах была такая теплота, что у меня защипало в глазах. — Ты заслуживаешь счастья. Все мы заслуживаем. Но не любой ценой.

— Я буду осторожна, — пообещала я.

— Обещаешь? — она протянула мизинец.

— Обещаю, — я скрепила мизинец с её, как мы делали в детстве, когда давали клятвы, которые казались нерушимыми.

Мы снова пили чай, говорили о пустяках, вспоминали институт, смеялись над старыми историями. И мне казалось, что я снова живу. Не существую, а именно живу. Дышу полной грудью. Чувствую. Надеюсь.

— А помнишь, как мы чуть не опоздали на первую пару? — Кристина улыбалась, и в улыбке её не было боли. — Ты тогда сказала, что это судьба, а Женя ответила, что судьба — это когда успеваешь, а когда не успеваешь — это просто лень.

— Помню, — я засмеялась. — А Маша сказала, что если бы мы не опоздали, то не встретили бы того парня из параллельной группы. И что это тоже судьба.

— И что с ним стало? — Кристина нахмурилась. — Я забыла.

— Ничего. Он ушёл к другой через две недели, — я покачала головой. — Маша тогда сказала, что это не судьба, а просто ошибка.

— А что судьба? — спросила Кристина.

Я задумалась. Судьба — это то, что случилось с нами? То, что мы остались, а они полетели? То, что самолёт пропал? Или то, что я встретила Кирилла? Я не знала. И, наверное, никогда не узнаю.

— Не знаю, — сказала я. — Может быть, мы узнаем когда-нибудь. Может быть, нет.

Мы замолчали. За окном начало темнеть, и в комнате стало тихо. Я смотрела на фотографию, где мы все вместе, и думала о том, что они бы хотели, чтобы мы жили. Не мучились, не винили себя, не застревали в прошлом. А жили. Дышали. Любили.

— Кристина, — я повернулась к подруге. — А ты? Ты не думала о том, чтобы... ну, начать новую жизнь? После всего?

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидела