Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

— Миша! — голос Кирилла раздался откуда-то сбоку, и я вздрогнула. — Я же сказал не убегать!

Он подошёл, увидел меня, и замер. Мы смотрели друг на друга, и я видела, как его лицо меняется — от удивления к растерянности, потом к чему-то, что я не могла прочитать.

— Папа, вы знакомы? — мальчик переводил взгляд с меня на отца.

— Да, — Кирилл присел на корточки, взял сына за руку. — Это Инга. Моя... коллега.

— А почему она грустная? — спросил Миша, и я почувствовала, как сердце сжимается. — У неё глаза красные.

— Потому что у неё случилось горе, — тихо сказал Кирилл. — Её подруги улетели и не вернулись.

Миша посмотрел на меня, и в его детских глазах было столько серьёзности, что я невольно улыбнулась.

— Моя мама тоже ушла и не вернулась, — сказал он. — Папа говорит, что она уехала далеко и теперь у неё новая семья. А я всё равно жду. Может, и ваши подруги вернутся?

Я смотрела на этого маленького мальчика, который говорил о своей маме, которая ушла и не вернулась, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Он был таким смелым, таким сильным, таким похожим на своего отца.

— Может быть, — сказала я. — Я тоже жду.

— А вы придёте к нам в гости? — спросил Миша, и я растерялась. — Папа говорит, что вы хорошая. И что вы ему помогаете на работе. Я хочу с вами поиграть.

Я посмотрела на Кирилла. Он смотрел на меня, и в его глазах была надежда — и страх, что я откажусь.

— Если папа разрешит, — сказала я.

— Разрешит, — Миша повернулся к отцу. — Папа, разрешишь?

— Разрешу, — Кирилл улыбнулся, и я увидела, как он расслабился. — Но сначала дай Инге номер телефона. Чтобы она могла позвонить, когда захочет.

Миша серьёзно кивнул, достал из кармана игрушечный телефон и продиктовал мне номер. Я записала, чувствуя, как внутри разливается тепло. Этот маленький мальчик, который потерял маму, но не потерял способность верить и ждать, тронул меня до глубины души.

— Мне пора, — Миша взял отца за руку. — Папа обещал показать мне, где будет фонтан. До свидания, Инга!

— До свидания, Миша, — я помахала ему рукой.

Они ушли, и я смотрела им вслед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Кирилл обернулся, и наши взгляды встретились. Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

Вечером он позвонил. Я сидела на подоконнике, смотрела на звёзды и ждала его звонка.

— Прости, что так вышло, — сказал он, и в голосе его было сожаление. — Я не хотел, чтобы вы встретились случайно.

— Всё хорошо, — я провела рукой по стеклу, рисуя узоры. — Он замечательный. Очень похож на тебя.

— Он многое понимает, — голос Кирилла стал тише. — Слишком многое для своих лет. Мама ушла, когда ему было четыре. Он до сих пор ждёт, что она вернётся.

— Я знаю, — я почувствовала, как сердце сжимается. — Он сказал.

— Ты не против? — спросил Кирилл. — Что он пригласил тебя в гости?

— Нет, — я улыбнулась. — Я хочу прийти. Если ты не против.

— Я хочу, чтобы ты пришла, — он помолчал. — Боюсь только, что это слишком быстро. Для тебя.

— Может быть, — я вздохнула. — Но я хочу попробовать. Хочу узнать вас. Обоих.

— Спасибо, — он сказал это тихо, но я услышала в его голосе то, что заставило моё сердце биться чаще.

Мы поговорили ещё немного, и я легла спать. Но сон не шёл. Я смотрела в потолок и думала о Мише, о его серых глазах, о его словах: «Моя мама тоже ушла и не вернулась». Он ждал. Ждал, хотя знал, что она не вернётся. Ждал, потому что верил. Потому что надеялся.

Я взяла телефон, открыла общий чат. Мои сообщения висели там, непрочитанные. Я написала новое: «Сегодня я встретила его сына. Он сказал: "Моя мама тоже ушла и не вернулась". И он ждёт. Как и я. Как и вы, наверное. Я буду ждать. Всегда».

Нажала «отправить». Две серые галочки. Доставлено, но не прочитано.

Я убрала телефон, закрыла глаза. И представила их лица. Машу, Женю, Леру. Представила, что они живы. Что они вернутся. Что мы снова будем вместе.

— Я буду ждать, — прошептала я в темноту. — Сколько понадобится.

В ту ночь мне снился Миша. Он стоял у замерзшего фонтана и смотрел на меня. «Вы придёте?» — спросил он. «Приду», — ответила я. И он улыбнулся. Так же, как улыбался его отец.

Я проснулась с чувством, что что-то изменилось. Не стало легче — боль оставалась, тупая, ноющая, привычная. Но появилось что-то ещё. Надежда? Или просто желание жить дальше, несмотря ни на что.

Я встала, подошла к окну. За ним светало, и первые лучи солнца пробивались сквозь облака. Где-то там, над океаном, может быть, тоже вставало солнце. Может быть, кто-то смотрел на него и думал о нас.

Я достала телефон, набрала сообщение для Вари: «Я встретила его сына. Он ждёт маму, которая не вернётся. Как мы ждём наших. Я хочу прийти на следующее собрание группы. Скажи, когда».

Варя ответила почти сразу: «В среду, в аэропорту. В 18:00. Я рада, что ты с нами».

Я убрала телефон и начала собираться на работу. Впереди был новый день. И я знала, что справлюсь. Потому что у меня была цель. И люди, ради которых стоило жить.

Глава 13

Официальное заявление появилось в новостях в понедельник утром.

Я сидела за столом, пила кофе, листала ленту, как делала каждое утро уже больше месяца. И вдруг увидела заголовок, от которого кровь застыла в жилах: «Самолёт, пропавший над Атлантикой, признан пропавшим без вести. Поиски прекращены».

Я смотрела на экран, и слова расплывались перед глазами. «Признан пропавшим без вести». «Поиски прекращены». «Пассажиры объявлены без вести пропавшими».

Я перечитала заголовок раз, другой, третий. Надеясь, что это ошибка. Что я неправильно поняла. Что это о другом самолёте, не о том.

Но нет. Это был он. Наш рейс. Их рейс.

Телефон выпал из рук и упал на пол. Я смотрела на него, не в силах поднять. В голове был белый шум, перед глазами всё плыло. Я сидела, вцепившись в край стола, и не могла дышать. Воздух, казалось, исчез из комнаты, и каждый вдох давался с трудом.

Они признали их пропавшими без вести. Это значило, что они сдались. Что надежды больше нет.

Я не помню,