Развод. Не время сдаваться - Оксана Рэй

— Мы приехали, — осторожно касаюсь ее плеча.

Она вздрагивает, будто очнувшись.

— А, да, прости, — выходит, поправляя сумку на плече. — Что-то задумалась.

Мы заходим в холл. Пахнет лекарствами. В регистратуре сонная женщина в очках. Марина подходит к ней, я стою чуть поодаль, и в этот момент в кармане вибрирует телефон. Достаю, смотрю на экран. Алексей. Первое января, а он уже работает. Черт.

— Мне пойти с тобой? — спрашиваю, кивая на телефон.

— Нет, все в порядке, — она качает головой, взгляд снова становится отсутствующим. — Я сама справлюсь. Лучше ответь.

— Я подожду здесь, — говорю твердо. — Если что-то надо будет, сразу звони. Хорошо?

— Ладно.

Она уходит в сторону лифтов, а я нажимаю кнопку ответа.

— Сергей Петрович, — его голос собран, как всегда, без каких-либо праздничных интонаций.

— Я слушаю, Алексей. Не отдыхается же тебе первого.

— Время не стоит на месте, — отвечает он, быстро, переходя к делу. — Мы собрали всю информацию на Николая Сверидова. Против него нет никаких улик, бизнес чистый. Но сейчас он готовит почву для получения крупного государственного кредита под новый проект на окраине. Очень крупного, Сергей Петрович. Дело почти в шляпе.

Я молчу, давая ему продолжить.

— Его слабое место сейчас, это репутация и сроки, — продолжает Алексей. — Любой скандал, особенно с участием правоохранительных органов, даже на уровне сплетен, который может задержать проверки… Для него это смерть. Кредит уйдет к конкурентам.

Так. Значит, игра идет на большом поле. И его дочь своими угрозами ставит под удар его многомиллионные планы. Ирония судьбы.

— Организуйте с ним встречу.

— Он готов вас принять, — сразу же отвечает Алексей. — Но с оговоркой. Завтра утром он улетает в командировку, связанную как раз с этим кредитом. Поэтому если встреча состоится, то только сегодня. Днем. Он нашел окно в своем графике.

Сегодня. Первое января. Когда весь город в спячке. Идеальное время для тихих, непубличных разговоров.

— Отлично. Назови время и место. И подготовь для меня все, что у нас есть по его текущему проекту и кредиту. Только факты, цифры, сроки.

— Сейчас все пришлю. Встреча назначена через три часа в его клубе.

— Хорошо. Спасибо. Мне есть что ему предложить.

— Также до меня дошла информация, что он интересовался вашим бизнесом. Но вы не продавали акции, — добавляет Алексей осторожно.

— Учту этот момент. До связи.

Отключаюсь. В голове мгновенно выстраивается четкая схема. Он хочет получить кредит и расширяться. Я хочу, чтобы его дочь исчезла из моей жизни и из жизни Марины раз и навсегда. Сделка напрашивается сама собой. Но если он сразу не пойдет на уступки, у меня должен быть запасной план.

Проходит около получаса. Я сижу на первом этаже на стуле, листая на телефоне документы, которые скинул Алексей. Цифры пляшут перед глазами, но мозг уже работает, просчитывая комбинации.

Наконец, из лифта выходит Марина. Выглядит она... не то чтобы лучше. Но более спокойной. Напряжение в плечах чуть спало.

— Как она? — встаю, пряча телефон.

— Спала, когда я зашла. Потом проснулась. Говорит, голова не болит. Обследования еще продолжаются, — говорит она монотонно, словно перечисляет пункты из списка. Потом ее взгляд фокусируется на мне. — Спасибо, что привез.

— Всегда пожалуйста, — говорю я, открывая перед ней дверь больницы.

Мы идем к машине. Снег поскрипывает под ногами. Она садится на пассажирское сиденье.

— Домой? — чуть слышно произношу.

Она качает головой, поправляя волосы, упавшие на лицо.

— Нет. Довези до цветочного. Меня Света ждет.

— Хорошо.

Глава 38

Марина Дверь цветочного магазина звенит надрывно, будто и она устала после праздников. Я вваливаюсь внутрь, и меня тут же обволакивает привычный, густой запах зелени и земли. После больничной стерильности этот запах кажется невероятно живым.

Света, разбирающая какие-то коробки в углу, оборачивается на звон колокольчика.

— О, привет! — говорит она, и ее голос звучит нарочито бодро. — А я уж думала, ты сегодня не появишься, хоть мы и договаривались.

Она осекается, вглядываясь в мое лицо. Ее улыбка замирает на полпути, сменяясь мгновенной тревогой.

— Марин? Ты чего? — Света откладывает коробку и делает шаг ко мне. — Что-то случилось?

Я только качаю головой, чувствуя, как свинцовая усталость разливается по телу. Пытаюсь выдавить из себя хоть что-то, но слова застревают в горле.

— Да что ты молчишь? — в ее голосе проскальзывают тревожные нотки. — Пугаешь меня.

— Да, случилось, — я делаю глубокий вдох и выдыхаю. — Почти весь Новый год провела в больнице с мамой. Врачи говорят, что микроинсульт. Сегодня проводят обследование.

Света роняет какую-то ленту на пол и не поднимает ее. Лицо становится пепельно-серым...

— Господи… Анна Петровна… Как она?

Я коротко, обрывисто рассказываю как она попала в больницу. Про ее обследования, стабилизацию.

— Сергей ночью отвез в больницу. И забрал, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А утром снова приехал...

Света поднимает бровь. Я отвожу взгляд.

— Это ничего не значит, — быстро добавляю я. — Просто… удобно. Он был рядом. Такси первого января сложно дождаться. Знаешь, не очень удобно. Вот и все.

— Вот и все, — эхом повторяет она. — Чай или кофе будешь?

— Чай, — наконец я снимаю пальто. Вешаю его на привычное место.

А дальше я молчу. И в этой тишине, пока Света возится с чайником, на меня накатывает. Слова Сергея “Я буду рядом, что бы ни было” как пластинка крутятся в голове. Сажусь поудобнее в кресло и натягиваю на себя плед.

— Знаешь, — начинаю я и замолкаю. Света оборачивается, ждет. Я смотрю на свои руки, сцепленные в замок на коленях. — Там в больнице… я чуть не смягчилась. Совсем. На секунду.

Она молчит. Не торопит. Слушает.

— Он просто был рядом. Просто… был опорой. И я поймала себя на мысли: “А может, ну его? Может, мы справимся? Может, он действительно понял?” — я горько усмехаюсь. — Глупость, да? Как девочка-подросток, ей-богу.

— Не глупость, — тихо говорит Света. — Привычка. Пятнадцать лет их не так просто забыть. Даже если очень хочется.

— Вот именно. Привычка. — Я цепляюсь за это слово, как за спасательный круг. — Мой мозг… мозг иногда сходит с ума и пытается убедить, что все можно вернуть. Что достаточно одного его взгляда, одной фразы “я все исправлю” и все то, что он сотворил ранее, просто… исчезнет. Будто не сделал мне всей этой боли. Понимаешь?

Я замолкаю. В горле ощущаю ком.

Света лишь слегка качает головой и несет мне кружку чая.

— Но это ничего не меняет, Свет, — выдыхаю я. — Предательство есть предательство. Его нельзя стереть, так просто.

— Ты боишься, что