Иномирная акушерка ее величества - Юлия Зимина

она действительно, по-своему, но любит его, Олдена, и искренне желает ему счастья. Но правда оказалась уродливой и беспощадной. На деле вдовствующая императрица настолько черства сердцем, что ей было абсолютно плевать на него. На его мысли, желания, тревоги и чувства. Она маниакально преследовала лишь свои собственные, властолюбивые цели, которые принесли ему и его любимой женщине столько невыносимых страданий и боли — как душевной, так и физической.

Неужели мать настолько ненавидит Аэлину? Настолько не желает видеть ее рядом с ним на троне, что пошла на такой бесчеловечный, жестокий шаг? Нанять убийцу, чтобы унизить и растоптать невестку!

Олден вспоминал прошедшие семь лет, и теперь, когда пелена спала с его глаз, все факты складывались в единую, ужасающую картину. Он мысленно цеплялся за одну ниточку, потом за другую и так далее.

Вспоминал, стоило только Аэлине забеременеть, как матушка тут же окружала ее удушающей «заботой». Как она делала вид, что безмерно рада беременности императрицы, как присылала своих лучших лекарей, закармливала отварами и постоянно твердила, что ждет не дождется внука… И ведь она его действительно ждала! Вот только не от Аэлины. А от Реджины! От этой навязчивой, хитрой и всегда такой показно-покорной наложницы! Девицы, готовой на что угодно, лишь бы Олден пришел в ее покои и разделил с ней ложе. Мать годами истязала Аэлину, подвергая ее самому страшному для любой женщины испытанию — провоцируя выкидыш. Раз за разом. Год за годом.

В груди императора закипала такая жгучая ярость, что он едва мог сдерживаться, чтобы не разнести всё вокруг. Не простит ее. Ни за что на свете не простит!

Но выгнать родную мать из дворца с позором или бросить ее в темницу он не мог. У него не было прямых доказательств.

Посреди ночи в его покои бесшумно пришел Ксандр. Олден ждал его, хотя в глубине души понимал, что наемник вряд ли скажет что-то путное. Командир доложил, что смертник раскололся. Он признался, что его наняли. Что приказали затаиться в сарае и принудить к близости одну из дворцовых аристократок, которую к нему приведет ребенок. Но наемник клялся, что ему умолчали о том, что жертвой будет сама императрица! А главное — лица того, кто сделал заказ и передал мешочек с золотом, он не видел. Да и не спешил рассматривать — в его ремесле лишние знания вели к скорой смерти. Единственное, что он смог сказать: заказчиком была женщина. В глухом плаще и маске, полностью укутанная, только глаза были видны в прорези. Мутные, старческие глаза.

Цвет этих глаз совершенно не совпадал с цветом глаз вдовствующей императрицы. Да и не стала бы она сама, лично, идти на грязный рынок или в подворотню вести беседу с наемником.  Она действовала через преданных, слепых посредников. Больше наемник не сказал ничего. Никаких особых примет, чтобы безошибочно определить заказчицу, не было. Поэтому предъявить официальные обвинения матушке Олден не мог. Но это совершенно не отменяло того факта, что теперь он смотрел на нее другими глазами. Глазами прозревшего правителя.

Олден остановился перед резными дверями. Стража тут же распахнула их перед ним, и он шагнул в роскошную гостиную.

Вдовствующая императрица сидела за изящным столиком, просматривая какие-то книги. При виде сына она едва заметно вздрогнула — явно не ожидала его прихода. Но женщина мастерски, за долю секунды, смела всякое удивление со своего ухоженного лица.

Грациозно опустив книгу, она плавно поднялась ему навстречу.

— Олден, мальчик мой, — тепло улыбнулась и указала на кресло напротив. — Какая приятная неожиданность. Проходи, присаживайся. Выпьешь со мной утреннего чая? Я так рада тебе. Что привело тебя ко мне в столь ранний час?

Олден не спеша подошел и опустился в кресло. Он внимательно, не мигая смотрел на настороженную мать. Внешне — любящий сын, внутренне — судья, выносящий приговор.

— Благодарю, матушка, но я ненадолго, — его голос звучал бархатно, с легкой, почти искусственной заботой. — Я пришел, потому что всерьез обеспокоен вашим здоровьем.

— Моим здоровьем? — она удивленно изогнула бровь, наливая чай в тонкую фарфоровую чашку. — Со мной всё в полном порядке, сынок.

— Вы скрываете это за своей стойкостью, — Олден мягко, но непреклонно покачал головой. — Вчерашний вопиющий инцидент с моим командиром и служанкой… Я видел, как сильно вы распереживались. Этот скандал, этот стресс на детском празднике — всё это пагубно сказывается на вас. Вы слишком много сил отдаете заботам о дворце и о нас с Аэлиной.

Вдовствующая императрица замерла с чайником в руках. В ее серых глазах мелькнуло подозрение.

— Я всё обдумал, матушка, — продолжил Олден, и его губы тронула легкая улыбка, в то время как взгляд оставался абсолютно ледяным, мертвым. — И распорядился, чтобы для вас подготовили мой лучший, самый мягкий экипаж. Вы отправляетесь в Изумрудную резиденцию на Южных озерах.

Императрица так резко вдохнула, что поперхнулась и чуть не захлебнулась чаем. Она судорожно закашлялась, прижимая салфетку к губам, и захлопала  ресницами, глядя на сына с нескрываемым шоком.

— Что?! Олден… кхм… сынок, о чем ты говоришь?! — возмущенно прохрипела она. — Какая резиденция?! Я совершенно не устала! Мне ни к чему этот отдых! Во дворце столько дел, скоро осенние приемы…

— Я уже всё решил, матушка, — жестко перебил ее Олден, и в его тоне зазвучала та самая непререкаемая власть, против которой не смел пойти никто в империи. — Не стоит отказываться от заботы любящего сына. Изумрудная резиденция славится своим целебным воздухом. Вы насладитесь природой, отдохнете от дворцовых склок, интриг и тяжелой ответственности. Вам это необходимо. Если бы мне и Аэлине представился шанс сбежать туда и отдохнуть, то, уверяю, мы были бы только счастливы.

Императрица стиснула зубы. Внутри нее мгновенно вспыхнула и заполыхала дикая ярость. Она всё поняла. Олден не просто отправлял ее на отдых. Он ссылал ее! Вышвыривал из столицы под самым благовидным предлогом! И делал это так грамотно, что она даже не могла возмутиться, не устроив публичного скандала, который ударил бы по ее же репутации.

— И чтобы вам там не было скучно и одиноко, — как ни в чем не бывало, добил ее Олден, — Реджина и девочки отправятся вместе с вами. Все-таки вы отправляетесь туда не на одну неделю.

Реджина?! Он отсылал и наложницу с детьми! Полностью зачищал дворец от их присутствия, оставляя Аэлину в абсолютной безопасности!

Вдовствующая императрица едва сдерживалась, чтобы не закричать. Ее руки дрожали