Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

Уилл прислоняется бедром к столешнице.

— Но очень любят соревноваться. Я думал, что когда я обыграл Сулу в «Угадай, кто», она швырнёт свою игровую доску в стену.

Я морщусь.

— Да. Сула не любит проигрывать. Она довольно напористая.

— Сула напористая? — спрашивает он, скрестив руки на груди. — И это говорит самая азартная женщина в доме.

Я изумлённо разеваю рот.

— Что?

— Ты сделала круг почёта вокруг стола, когда победила меня.

— Это был напряжённый поединок, — чопорно говорю я, отворачиваясь к раковине. Я включаю воду, нажимаю кнопку аэратора, чтобы переключить кран в режим распыления воды, и начинаю ополаскивать раковину. — Разве можно винить меня за то, что я праздную свою победу?

— Победу, — говорит Уилл, наклоняясь ко мне, — которую ты одержала, потому что сослалась на мой страх перед голубями.

— Это была честная игра!

Он пожимает плечами.

— Как скажешь.

— Ты не умеешь проигрывать! — повинуясь импульсу, я поднимаю насадку распылителя и направляю ему в грудь.

У Уилла отвисает челюсть. Его глаза широко распахиваются.

Как только я осознаю, что натворила, на моём лице отражается то же самое.

— О, Уилл. Прости. Я не должна была...

Уилл вырывает у меня насадку и направляет её на меня, метя в то же место.

Я ахаю.

— Уилл Орсино!

Он смеётся — смеётся! — и это восхитительный, раскатистый и глубокий звук, прямо из его живота.

— Поделом тебе! — восклицает он.

Я вырываю насадку у него из рук и брызгаю ему в лицо.

— Ай! — он вытирает глаза, затем тянется к насадке.

Понимая, что мне конец, я бросаюсь прочь так быстро, как только может двигаться моё тело, огибая кухонный остров. Уилл, однако, слишком быстр. Он перегибается через стойку и поливает меня, отчего вода попадает мне на волосы и шею.

— Ты какашка! — кричу я.

— Говорит какашка, которая это начала! — кричит он в ответ.

Я тянусь к насадке, но на этот раз Уилл держит крепко. Моя хватка слабее, чем раньше, но даже в лучшие времена я не смогла бы ему противостоять. Кряхтя от напряжения, я всё же пытаюсь оторвать его пальцы от насадки. Уилл не уступает, но тоже кряхтит. По крайней мере, я заставляю его потрудиться.

— Женщина! — кричит он срывающимся от смеха голосом. — Прекрати! Хватит!

Абсурдность происходящего поражает меня, и я сгибаюсь пополам от смеха.

Уилл роняет насадку, и его тоже охватывает новый приступ смеха. Я сжимаю его руку и смеюсь ещё громче, согнувшись пополам и хватая ртом воздух.

— Прости, — сиплю я. — Мне не следовало этого делать.

Он хрюкает, свободной рукой вытирая с лица ещё больше воды.

— Ай, да ничего страшного. Я отплатил тебе тем же.

Я встаю, наконец-то вернув себе способность дышать, и мой смех стихает. Я смотрю на себя сверху вниз.

— Блин, — я встряхиваю руками, и капли воды разлетаются во все стороны. — Я такая мокрая. Мне нужно переодеться.

— Забавно, — говорит Уилл. — Я оказался в аналогичном затруднительном положении. Только у меня нет ничего сухого, во что можно переодеться.

— Неправда, — говорю я ему, направляясь по коридору к спальням. — Пошли. Я о тебе позабочусь.

Уилл не сразу следует за мной, но через несколько секунд я слышу его шаги совсем рядом. Я открываю дверь в комнату, которая раньше принадлежала Би, а теперь переоборудована в кабинет. Старый комод Би всё ещё здесь. Он ей не понадобился, когда они с Джейми стали жить вместе — они купили новый, который вмещает всю их одежду.

Наклонившись, я открываю ящик и достаю одну из футболок Кристофера. Я нахожу мягкую белую майку и задвигаю ящик. Когда я встаю и пытаюсь передать её Уиллу, он не берёт её. Он просто стоит там, нахмурив брови.

— Что? — спрашиваю я.

Он прочищает горло. Его лицо выглядит напряжённым.

— У тебя здесь есть... мужская одежда?

Я с любопытством наклоняю голову.

— Да. Кристофера.

Напряжение покидает его. Он медленно берёт футболку из моих рук.

— А-а. Понял.

Я опираюсь бедром о край комода.

— Кристофер хранит здесь кое-какие вещи, уже много лет. В основном, это повседневная одежда, когда он приходит после рабочего дня в офисе и хочет переодеться во что-то комфортное. А ещё по воскресеньям утром он играет в местной баскетбольной лиге на площадке прямо за домом. После этого он поднимается в квартиру, принимает душ и переодевается.

— Понял, — Уилл кивает. — Логично.

Я смотрю на Уилла, улыбаясь, хотя и стараюсь этого не делать. У меня есть небольшое подозрение, и это делает меня необычайно счастливой, хотя я не должна быть такой.

— Вид одежды другого мужчины в моей квартире заставил тебя ревновать, Уилл?

Он качает головой.

— Обещание на мизинчиках, — напоминаю я ему. — Будь честен.

Уилл крепче сжимает футболку в руках.

— Это был не лучший момент с моей стороны. Мы... мы просто друзья. То, что мы делаем, это всего лишь тренировка. У меня нет оснований спрашивать, чью одежду ты хранишь у себя дома.

Я смотрю ему в глаза.

— Это правда, — оттолкнувшись от комода, я прохожу мимо него к двери. — Между прочим, с романтической точки зрения, я не думаю, что небольшая ревность — это так уж плохо. До тех пор, пока твоё поведение не становится токсичным.

— Я не ревновал, — окликает он вслед.

Я закрываю за собой дверь, улыбаясь про себя, и иду по коридору в свою комнату.

Расхаживая по спальне, я начинаю стягивать через голову вязаный свитер и майку, всё вместе, и снимаю уже до локтей, прежде чем чувствую, что свитер сопротивляется моим попыткам стянуть его через голову. Я неловко ощупываю себя, пытаясь понять, что где застряло, и прихожу к выводу, что свитер зацепился за заколку-крабик в моих волосах. Вздохнув, я пытаюсь опустить свитер обратно, надеясь, что это поможет мне освободить его от крабика. Но когда я это делаю, свитер застревает ещё хуже. Теперь я даже не могу его одернуть.

Я тихо ругаюсь и плюхаюсь на кровать. Может, если я сяду, мне будет легче.

Но легче не становится. Я ещё немного воюю со свитером, безуспешно пытаясь дотянуться до крабика руками, застрявшими в свитере.

— Аргхххх! —