Любящая королева - Саффрон Брукс

— Увидимся, доктор Сальваторе, — вежливо говорит Инес, вкладывая свою руку в мою. Я не удостаиваю его вниманием. Да, я такой мелочный, подайте на меня в суд.

Как только мы оказываемся в машине, направляясь в один из моих любимых городских ресторанов, я не могу избавиться от грызущего меня беспокойства. Бросаю взгляд на Инес, пытаясь звучать непринужденно:

— Знаешь, доктор Сальваторе ведет себя с тобой довольно фамильярно. — Я пытаюсь скрыть горечь в голосе, но она все равно просачивается. Ничего не могу с собой поделать — я ревнивый ублюдок, когда дело касается ее.

Она смотрит на букет, избегая моего взгляда.

— Разве? Не думаю. Это просто манера его общения, — говорит она тихо, почти пренебрежительно.

— Инес? — настаиваю я.

— Да, Кинг?

— Происходит ли что-то, о чем мне следует знать? — спрашиваю я, переводя взгляд с дороги на нее.

Я ненавижу сомнения, которые грызут меня, но я не могу отделаться от ощущения, что что-то не так.

— Нет, обещаю, ничего не происходит. — Ее слова быстры, почти слишком быстры.

Я хочу ей верить. Правда хочу. Но что-то все равно не дает мне покоя. И все же она никогда не давала повода не доверять ей, и я обязан верить ей сейчас, что бы там ни твердили мои инстинкты.

— Ладно, — говорю я, и мой тон смягчается, когда я протягиваю руку и нежно сжимаю ее ладонь.

Когда мы сидим в приватной комнате «Luxe». Мягкое сияние ламп создает нежное свечение на лице Инес, подчеркивая изящный изгиб ее челюсти. Боже, она прекрасна. Каждый раз, глядя на нее, я напоминаю себе, как мне повезло.

Официант разливает наше вино, принимает заказ на еду и тихо оставляет нас в нашем собственном мире. Я тянусь через стол, беру ее руку в свою. Ее пальцы теплые и мягкие, и когда она смотрит на меня своей сладкой улыбкой, я чувствую прилив гордости, который почти ошеломляет.

— Я так горжусь тобой, Инес. Стать ассистентом — это потрясающе.

Она так упорно шла к этому, и я не мог бы гордиться больше, чем тем, что просто существую рядом с ней.

— Спасибо, Кинг, — говорит она, улыбаясь застенчиво, и легкий румянец окрашивает ее щеки.

— Если бы я знал заранее, я бы приготовил тебе что-то особенное для празднования. Но, к счастью, я кое-что прихватил сегодня. — Я достаю ее личную карту American Express и протягиваю ей.

Она удивленно моргает, переводя взгляд с карты на меня.

— Э-э... это то, о чем я думаю? — спрашивает она, ее глаза сужаются от любопытства.

— Она твоя. Пользуйся, когда захочешь. Без ограничений. — Я говорю это с полной серьезностью, наблюдая, как она смеется, а затем останавливается, понимая, что я не шучу.

— О, ты серьезно?

— Серьезно.

— Спасибо, я очень ценю это, но нет, спасибо.

Она твердо пододвигает карту обратно ко мне, и я хмурюсь, словно она лично меня оскорбила. Прежде чем я успеваю возразить, возвращается официант с едой, прерывая момент.

— О боже, это пахнет потрясающе. Я умираю с голоду.

Инес хлопает в ладоши, ее настроение мгновенно улучшается, и она принимается за еду, совершенно не расстроенная нашим предыдущим разговором.

Мы едим в уютном молчании несколько минут, прежде чем она поднимает на меня глаза с задумчивым выражением:

— Я хотела поговорить с тобой о том, что мы обсуждали пару дней назад, — начинает она, звуча мягко, но решительно. — Ну, о стиле жизни с домашней дисциплиной.

— Да?

Мое любопытство обостряется, мне интересно, куда ведет этот разговор. Конечно, если ей это некомфортно, я буду уважать ее желания, я вполне способен иметь нормальные отношения. Но в глубине души часть меня надеется, что она открыта хотя бы к изучению этой идеи.

Пока я сижу и жду, когда она продолжит, мысли улетают прочь. Я никогда по-настоящему не анализировал, откуда взялся мой интерес к домашней дисциплине. Может быть, потому что я вырос в семье, где контроль был абсолютным. Мой отец всегда был доминирующей личностью, решительным, авторитетным, человеком, который ожидал, что все будет идти гладко как дома, так и в бизнесе. Он не был жестоким, но он требовал уважения и структуры, и это сформировало многое из того, кем я являюсь сегодня. Моя мать, с другой стороны, всегда была более отстраненной, физически и эмоционально. Она была рядом, но не присутствовала, если вы понимаете, о чем я.

Но домашняя дисциплина для меня — это не контроль ради власти. Это структура, доверие и своего рода близость, которая дает ощущение стабильности. Думаю, в каком-то смысле это дает мне баланс, которого мне не хватало в детстве. Отец контролировал все, чтобы чувствовать силу; для меня же этот образ жизни — создание пространства, где оба партнера чувствуют себя увиденными, защищенными и уважаемыми.

Инес кивает, ее взгляд встречается с моим, в нем смесь решимости и уязвимости.

— Я провела много исследований, прочитала бесчисленное количество статей и посмотрела видео. И я хочу этого, Кинг. Я хочу жить такой жизнью с тобой, следовать за тобой и уважать тебя как мужчину в наших отношениях.

Слышать эти слова от нее — это прилив эмоций, мощная смесь гордости, ответственности и желания.

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Что ты не чувствуешь давления или принуждения?

Она тянется вперед и крепко сжимает мою руку.

— Уверена. Я хочу хотя бы попробовать, и я знаю: если я когда-нибудь скажу, что это не для меня, ты все прекратишь. — Ее улыбка обнадеживает, и я вижу, какое доверие она мне оказывает.

Я откидываюсь на спинку стула, изучая ее лицо, то, как ее глаза мерцают от предвкушения и легкой тревоги.

— Мы будем двигаться медленно и всегда будем обсуждать то, как мы себя чувствуем. Но есть одна вещь, которую нам нужно установить с самого начала — стоп-слово. Что-то, что ты можешь использовать, если ситуация станет слишком интенсивной или если тебе будет некомфортно.

— Да, верно. Я придумала одно: frisson, — она произносит его мягко, и оно слетает с ее губ с легким французским акцентом.

— Frisson, — повторяю я, позволяя слову задержаться на языке. Оно означает «дрожь» или «трепет». Я улыбаюсь и тянусь, чтобы убрать прядь волос за ее ухо. — Идеально.

— Спасибо, — бормочет она с легкой улыбкой и возвращается к еде. Спустя мгновение она снова смотрит на меня с любопытством: — И что теперь?

Я беру карту Amex, предназначенную для нее, и пододвигаю обратно через стол. Ее взгляд падает на нее, прежде чем она встречается со мной глазами.

— Возьми карту, — говорю я, поднимая