Любящая королева - Саффрон Брукс

Но одно ясно точно: у меня заканчивается время.

18. Инес

Нет никаких шансов, что это поместится

Я собираю вещи, собираясь уходить, когда Шон, старшекурсник, с которым я занимаюсь уже больше года, еще раз благодарит меня.

— Огромное спасибо, Инес. Серьезно, я выпускаюсь в конце этого семестра только благодаря тебе, — говорит он.

Хотя мы никогда не были по-настоящему друзьями, я буду скучать по нашим занятиям.

Я улыбаюсь ему в ответ:

— Не стоит благодарности. Ты сам приложил усилия и дал себе шанс. Я была здесь лишь для того, чтобы направлять тебя, и для меня это была честь. Уверена, ты блестяще сдашь финальный экзамен.

Когда мы только начинали, его больше интересовало, как заставить меня сделать работу за него, чем само обучение. Единственная причина, по которой он начал воспринимать меня всерьез — моя угроза доложить о его попытках заплатить мне за сдачу экзаменов. После этого он взялся за ум и начал стараться.

— Знаешь, я бы определенно пригласил тебя на свидание, если бы Кингсли не угрожал мне даже думать об этом. Ты как раз в моем вкусе. Мой отец был бы счастлив, если бы я привел такую девушку домой, — дерзко говорит он, хватая меня за руку, когда я собираюсь покинуть студенческую гостиную. Его светлые кудри прыгают на лбу.

Я снова улыбаюсь, осторожно высвобождаю руку и делаю шаг назад.

— Удачи на экзамене, Шон, — говорю я и ухожу.

— О, вот так, значит? — усмехается он, но я игнорирую его и продолжаю идти.

Шон — мой единственный ученик по воскресеньям. Я всегда любила преподавать, но сегодня едва могла сосредоточиться. Каждый раз, когда я пыталась объяснить задачу по математике или помочь с эссе, мои мысли возвращались к нему.

Кингсли.

Прошло всего три дня с тех пор, как он улетел по делам в Токио, а я уже веду обратный отсчет дней, часов и минут до его возвращения. Я скучаю по всему, что с ним связано: по тембру его голоса, по тому, как он смотрит на меня, будто я единственная женщина в мире, и по теплу его рук, в которых я чувствую себя защищенной и любимой.

Я готова к новому уровню наших отношений, и я знаю, как сильно он тоже меня хочет. Я чувствую это каждое утро и каждый вечер. Я даже еще не видела его полностью обнаженным. Пусть я девственница, но я знаю, чего хочу: я хочу отдать ему свою невинность, потому что доверяю Кингу всем сердцем.

— Инес? — знакомый голос вырывает меня из раздумий.

Я поднимаю глаза и вижу доктора Сальваторе, идущего ко мне с улыбкой.

— Доктор Сальваторе, здравствуйте, — приветствую я, нервно теребя ключи от машины.

Не то чтобы он заставлял меня чувствовать себя неловко; просто это… странно. Стоять здесь посреди парковки, только вдвоем, кажется непривычным, особенно из-за тяжести лжи, которую я сказала Кингу о нем.

Чувство вины ворочается в животе. Я знаю, что солгала только ради того, чтобы избежать ненужной драмы. Между доктором Сальваторе и мной нет ничего предосудительного, ничего, о чем Кингу стоило бы беспокоиться. Но если Кинг когда-нибудь узнает, что мы ходили на свидание, пусть это и был один-единственный, ни к чему не обязывающий выход в свет, моя ложь может показаться вовсе не попыткой сохранить мир. Это может выглядеть так, будто я скрывала что-то похуже.

Эта мысль тревожит меня больше, чем мне хотелось бы признавать.

— Что я говорил по этому поводу? Пожалуйста, зови меня Нейтан.

— Что вы делаете здесь в воскресенье? — спрашиваю я, игнорируя его просьбу. Я не считаю правильным называть его Нейтаном, когда все остальные зовут его профессором или доктором Сальваторе.

Он вздыхает, пристраиваясь рядом со мной.

— Я проверял несколько просроченных работ. Жду не дождусь твоей помощи в следующем семестре. Тогда я буду не единственным, кто торчит здесь по воскресеньям над бумагами, — он усмехается.

— Точно, — все, что я могу сказать. Наступает неловкое молчание, которое он вскоре прерывает.

— О, хотел спросить: слышал, пару недель назад к тебе в квартиру вломились. Как ты? Надеюсь, никто не пострадал? — в его голосе слышится искренняя забота.

— Да, к счастью, никто не пострадал. Спасибо за беспокойство, — отвечаю я с легким кивком, чувствуя проблеск благодарности.

Он слегка меняется в лице, и в его тоне проскальзывает тень раздражения.

— Полиция поймала того, кто это сделал? Или хотя бы близка к этому?

Я вздыхаю, убирая выбившуюся прядь волос за ухо, пока мы идем к моей машине.

— Нет. Расследование еще идет, — объясняю я, чувствуя, как тяжесть ситуации снова наваливается на меня.

— Что ж, — говорит он с внезапной интенсивностью, — поскольку в твоей квартире явно небезопасно, у меня есть свободная спальня. Ты можешь пожить там, пока не найдешь другое жилье или пока полиция не поймает ее.

Я замираю, ошеломленная по двум причинам. Во-первых, полная неуместность его предложения: было бы крайне непрофессионально с моей стороны жить в доме моего профессора, и я уверена, что он это знает. Но более тревожная — вторая причина, маленькая деталь, которую я не могу игнорировать.

— Почему вы решили, что это женщина? — спрашиваю я, нахмурившись.

Его выражение лица меняется мгновенно, будто я застала его врасплох.

— Прошу прощения? — отвечает он возмущенно.

— Вы сказали: «пока не поймает ее». Ее, как будто вы уже знаете, что в мою квартиру вломилась женщина.

Он колеблется, но затем на его губах играет хитрая, почти самодовольная улыбка.

— Учитывая, что ты встречаешься с мужчиной, весьма популярным среди женской половины этого учебного заведения, несложно предположить, что кто-то из них может быть… ревнив. Тебе не пришлось бы об этом беспокоиться, если бы ты была со мной, Инес.

Я останавливаюсь на полушаге, пораженная его наглостью, тем высокомерием, которое сочится из его слов.

— Доктор Сальваторе, это было совершенно неуместно и возмутительно, — мой голос тверд, я смотрю ему прямо в глаза, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Я делаю глубокий вдох, быстро прокручивая в голове последствия его слов и границы, которые он только что перешел.

— Доктор Сальваторе, давайте проясним: ваш комментарий был не только самонадеянным, но и беспочвенным предположением, которое игнорирует как факты расследования, так и этические нормы наших отношений. Не только непрофессионально намекать, что со мной вы бы были в безопасности, — неуместно предлагать «владение» моей личной жизнью. Я ожидала, что