Любящая королева - Саффрон Брукс

Мое дыхание перехватывает, когда я вижу его член: толстый, длинный, с венами, уже пульсирующий от желания.

Я одновременно нуждаюсь в нем и напугана, тело дрожит от предвкушения. Нет никаких шансов, что это в меня поместится.

19. Кингсли

Очевидно, поместилось

Инес садится на кровати, и в ее широко распахнутых, прекрасных глазах читается такая нервозность, что мне приходится приложить нечеловеческие усилия, чтобы сохранять спокойствие. Нужно помнить: я должен быть нежным, осторожным с ней. Я обхватываю ладонями ее лицо, осыпая мягкими поцелуями лоб, нос и, наконец, губы.

— Кинг… — шепчет она, и черт возьми, мое сердце пропускает удар от того, как она произносит мое имя.

— Мы сделаем так, что все получится, — бормочу я, углубляя поцелуй, — но, если ты передумала — это нормально. Мы не обязаны заходить дальше. — Меньше всего мне хочется принуждать ее к тому, к чему она не готова.

— Я хочу этого, обещаю. Просто нервничаю из-за неизвестности, — признается она, и ее голос слегка дрожит.

Я убираю прядь вьющихся волос ей за ухо.

— Доверься мне, я позабочусь о тебе. Сначала может быть немного больно, но клянусь, я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

— Ты… научишь меня? Ну, как сделать тебе минет? — спрашивает она с такой обезоруживающей застенчивостью, что мне хочется защитить ее от всего мира еще сильнее.

— Ты хочешь сделать мне минет? — мой член пульсирует от одной мысли о ее губах на себе.

— Хочу.

— Слезай с кровати и вставай на колени, — командую я.

Она улыбается, почти вприпрыжку спрыгивая с кровати, и я тоже встаю. Я стою перед ней, полностью голый, с членом в руке. Она изящно опускается на колени, глядя на меня снизу вверх с таким энтузиазмом в глазах, что я не могу удержаться: наклоняюсь и страстно целую ее, прежде чем снова выпрямиться.

— Посмотрим, сможет ли этот твой хорошенький ротик меня принять, — бормочу я.

Она поднимает на меня глаза — огромные и полные доверия.

— Прикоснись ко мне, Королева, — рычу я, чувствуя, что умру, если она этого не сделает.

Она медленно протягивает руку. В ту секунду, когда ее ладонь обхватывает меня, я не могу сдержать резкий выдох сквозь зубы. Я ждал этого так долго, что это даже жалко. Ее прикосновение мягкое и робкое, и это сводит меня с ума.

Она вздрагивает от моего шипения и начинает убирать руку.

— Я… прости, — говорит она, и, черт возьми, ее невинность так сильно меня заводит! Почему это возбуждает до безумия?!

— Нет, не надо… — мой голос звучит как стон боли, потому что это и есть боль: ее маленькая, нежная ладошка больше не на мне, а мне нужно, чтобы она касалась меня прямо сейчас, сейчас, сейчас! — Со мной все в порядке, Королева, касайся, — рычу я, и когда она снова обхватывает меня, я чувствую, что могу одновременно и дышать, и лишиться чувств. — Крепче, papillon. Ты не причинишь мне боли, — подбадриваю я ее, хотя ее хватка уже кажется мне раем. Когда она сжимает пальцы сильнее, я издаю низкий стон — удовольствие становится почти невыносимым. — Черт, вот так. Видишь? Тебе это не навредит. Обещаю.

Она красиво улыбается и открывает рот. Тепло ее рта окутывает меня, когда она берет меня в себя, дюйм за дюймом. Я чувствую, как она пытается приспособиться к моему размеру, и когда у нее не возникает рвотного рефлекса, я одновременно удивлен и безумно возбужден.

— Черт, Инес… черт! Ты идеальна, — стону я, запуская пальцы в ее волосы, когда она берет меня глубже.

Вид ее губ, растянутых вокруг меня, ее взгляд, прикованный к моему, — все это почти заставляет меня потерять контроль. Она так старается, и отсутствие рвотного рефлекса — это, блять, благословение. Она начинает двигать головой, посасывая сильнее, и я не могу удержаться и слегка толкаюсь в ее рот, каждое движение приближает меня к краю.

Когда она сглатывает, обхватив меня губами, я отстраняюсь, прежде чем сорвусь, потому что мне нужно большее — мне нужно быть внутри нее.

— Иисус… ты нужна мне, прямо сейчас, — бормочу я, поднимая ее обратно и впиваясь губами в ее губы, целуя жадно, пятясь назад, пока мы не добираемся до кровати. Я укладываю ее и нависаю сверху, раздвигая ее ноги одной рукой, а другой обхватывая свой тяжелый член.

— Скажи, что принимаешь противозачаточные, я хочу, чтобы, между нами, ничего не было, — мне нужно это услышать, нужно знать, что я могу обладать ею целиком.

— Да, я на противозачаточных. Я тоже хочу, чтобы, между нами, ничего не было.

Ее слова вызывают во мне электрический разряд, и я не могу удержаться, проводя членом по ее складкам, покрывая себя ее влагой и дразня у самого входа.

Когда она напрягается, я останавливаюсь.

— Мне нужно, чтобы ты расслабилась, Инес. Можешь сделать это ради меня? — спрашиваю я мягко.

— Я постараюсь, — ее голос звучит увереннее.

— Хорошая девочка, — хвалю я, впиваясь в ее губы поцелуем, пока не чувствую, как ее тело обмякает подо мной.

— Кинг… — выдыхает она, когда я начинаю входить.

Ее киска такая узкая — это почти невыносимо. Я сжимаю зубы, борясь с желанием рвануть вперед, и медленно погружаюсь в ее жар.

Затем я чувствую это — легкое сопротивление, окончательно подтверждающее, что она никогда не была ни с кем другим. Сердце колотится, волна собственнической гордости и чего-то гораздо более темного накрывает меня. Она моя. Вся моя.

Когда я толкаюсь вперед, преодолевая преграду, ее тело под мной напрягается. Я замираю, дыхание перехватывает, когда я бросаю взгляд вниз. Вид ее крови на мне, отмечающей меня как первого и единственного, кто когда-либо заявлял на нее права вот так, посылает первобытный импульс по моим венам. Мое зрение затуманивается от собственнической ярости, настолько сильной, что я рискую стать дикарем.

— Черт… — цежу я сквозь зубы, едва удерживая последние крупицы контроля. — Инес… черт.

Ее глаза широко раскрыты, они полны боли и доверия. Ее взгляд возвращает меня к реальности и напоминает, что я должен быть нежным, должен позаботиться о ней.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, хотя едва вошел головкой.

— Немного больно, но я в порядке. Войди глубже, — просит она, и черт возьми, это посылает такой заряд желания, что я едва держусь.

— Ты так хорошо справляешься, бабочка. Посмотри, как отлично ты растягиваешься, чтобы принять меня, — шепчу я, прижимая большой палец к ее клитору и описывая медленные круги, пока продвигаюсь дальше внутрь нее. Она узкая, такая узкая, и