Любящая королева - Саффрон Брукс

Бо влюбился в это место с первого взгляда: он носился вокруг, обнюхивая все углы и радостно виляя хвостом. И все же нервы были на пределе. Мысль о том, что я оставлю его там, пусть даже на несколько дней, причиняла мне боль, к которой я была не готова.

Меня заверили, что я могу звонить и узнавать, как он, каждый вечер перед сном. Это немного успокоило, но, когда пришло время прощаться, я не смогла сдержать слез. Кингу пришлось буквально вытаскивать меня оттуда. Он закатывал глаза, но улыбался, когда я в последний раз вцепилась в дверной косяк, пытаясь разглядеть пушистый черный хвост Бо.

— Ты ведешь себя так, будто мы бросаем его одного в лесу, — поддразнивал Кинг, поглаживая меня по спине, пока я шмыгала носом в рукав.

— Я знаю, — бормотала я, вытирая слезы, — но вдруг он подумает, что мы больше не вернемся?

— С ним все будет в порядке, детка. Он, скорее всего, даже не заметит нашего отсутствия с тем уровнем заботы, который его там ждет, — он усмехнулся, но меня это не убедило.

— Не говори так! — плакала я, ведь мне не хотелось, чтобы он меня забыл.

— Ты права, прости.

— Я все равно буду звонить им каждый вечер, — настаивала я.

Кинг просто улыбнулся и поцеловал меня в макушку.

— Конечно, будешь.

Когда мы уезжали, я в последний раз выглянула в окно, и сердце болезненно сжалось. Бо был в собачьем раю, но это не мешало мне скучать по нему уже сейчас.

— Эй, — зовет Кингсли, возвращая меня в реальность. Он поворачивает меня к себе. — Ты в порядке? Ты поела? — в его голосе слышна забота. Он обхватывает ладонью мою шею, бережно массируя точку пульса. Он часто так делает — держит меня за запястье или за шею, когда мы разговариваем. Думаю, это его способ убедиться, что мой пульс не зашкаливает из-за его слов.

— Да, все хорошо. Я съела тост утром, — отвечаю я, беру его руку и целую ладонь.

— Ты вчера поздно легла. Доделывала какое-то задание? — Слава богу, что я убрала его руку от своей шеи, потому что в этот момент мой пульс действительно подскакивает.

Вчера поздно вечером доктор Сальваторе прислал мне на почту все детали насчет позиции ассистента преподавателя: обязанности, расписание, все, что нужно подготовить. Поскольку я еще не спала, то ответила ему. Наша переписка была дружелюбной и профессиональной. То, как он ведет себя в последнее время, приносит даже какое-то облегчение.

После того неловкого момента на парковке он держится особняком, и большинство наших взаимодействий стали короткими и исключительно по делу. Иногда я даже замечаю в его взгляде тень стыда, словно он понимает, что переступил черту. Он стал осторожным, почти робким, заговаривая со мной только при крайней необходимости — вплоть до вчерашнего письма, которое пришло довольно поздно.

Однако одна деталь в его сообщении заставила меня напрячься: он снова настоял, чтобы я звала его Нейтаном, а не доктором Сальваторе.

Он постоянно напоминает об этом, словно пытается стереть границы, которые заставляют меня чувствовать себя комфортнее. Но я придерживаюсь формальностей, называя его доктором Сальваторе, как в письмах, так и на занятиях.

Я так и не призналась Кингсли, что доктор Сальваторе — это тот самый мужчина, с которым я ходила на свидание. Рассказать ему — это гарантированно нарваться на бурную реакцию и нотации, а мне этого совсем не хочется. Я даже Меган не рассказала о должности ассистента. Не поймите неправильно, я обожаю ее, но деликатность и скрытность — явно не ее конек. Стоит мне доверить ей этот секрет, как она «совершенно случайно» разболтает все Кингу.

— Да, это было просто срочное задание, которое я забыла сдать вовремя, — вру я, отводя глаза.

— Понятно. Пойдем внутрь, — говорит он, берет меня за руку и мягко ведет к самолету. Его прикосновение теплое и успокаивающее, но чувство вины гложет меня, скручивая все внутри. Я чувствую себя ужасно из-за того, что лгу ему, запутавшись в этой паутине полуправды.

Я не хочу врать, особенно ему, моему парню. Но как мне вообще начать распутывать этот беспорядок, который я сама же и устроила?

Салон частного самолета — это воплощение комфорта и стиля. Мягкое, приглушенное освещение создает расслабляющую атмосферу, подчеркивая гладкие вставки из темного дерева и полированные металлические детали.

— Ого! — восклицаю я, едва переступив порог.

— Вот и я сказала то же самое! — подхватывает Меган, расплываясь в улыбке.

Мы рассаживаемся, и самолет взлетает. Меган засыпает почти мгновенно, а Джастин с головой уходит в работу за ноутбуком. Я сижу у Кинга на коленях, пока он просматривает почту. Прошел всего час полета, а мне уже скучно. Самолет слегка тряхнуло, я шевельнулась на коленях Кинга, и он застонал.

Я понимаю, что он возбужден. Усмехнувшись, я начинаю медленно вращать бедрами, вызывая у него тяжелый вздох. Он сильнее сжимает мою талию, наклоняется к самому уху и шепчет:

— Веди себя прилично, пока тебя не выебали как шлюшку.

Я постанываю от его слов, чувствуя прилив возбуждения, и снова трусь о него. Кингсли резко встает, перекидывает меня через плечо, отвешивает звонкий шлепок, от которого я взвизгиваю, и уверенно шагает в хвост самолета.

Джастин поднимает глаза от ноутбука и просто качает головой с понимающей улыбкой. В задней части салона обустроена отдельная спальня с огромной кроватью, застеленной роскошным бельем, и прилегающая ванная комната с просторным душем, мраморными столешницами и премиальной косметикой.

Кингсли мягко опускает меня на ноги, и от его прикосновения по спине бегут мурашки. Он не теряет ни секунды, впиваясь в мои губы с голодным отчаянием, которое мгновенно разжигает во мне пожар. Я охотно отвечаю на его страстный поцелуй, чувствуя, как градус напряжения между нами растет.

— Снимай одежду, — командует он хриплым голосом, его глаза потемнели от желания, когда он отступает и начинает раздеваться сам.

Я не колеблюсь, чувствуя прилив возбуждения, быстро снимая спортивные штаны и толстовку. Стоя перед ним обнаженная, я не могу не любоваться Кингсли. Он не просто совершенство; он — воплощение моего желания.

Я почти дрожу от нетерпения, наблюдая, как он, мощный и уверенный, движется к кровати. Комнату заливает мягкий теплый свет ламп, создавая интимную атмосферу, от которой все вокруг кажется наэлектризованным. Его татуированная кожа безупречна в этом свете; каждый дюйм его тела — доказательство того, кто он есть: властный, сильный, совершенно неотразимый.

Он ложится на кровать абсолютно голым и начинает медленно, размеренно дрочить свой член рукой. Его глаза прикованы к моим, в них горит