Любящая королева - Саффрон Брукс

Он открывает рот, чтобы ответить, но я не позволяю ему.

— А что касается гипотетического сценария с «ревнивой бывшей», давайте вспомним о логике. У вас нет ни доказательств, ни причин верить в это. Вы спроецировали личное мнение на профессиональную ситуацию, что не только ошибочно, но и разочаровывает для человека вашего уровня.

Выражение его лица меняется от удивления к чему-то более подавленному, его взгляд опускается, пока он слушает веские обвинения в моих словах. Проходит мгновение, и он прокашливается, его голос звучит мягче, чем когда-либо прежде.

— Инес, — говорит он, явно чувствуя себя неловко, — ты абсолютно права. Это было неуместно, и я не должен был делать предположения о твоей личной жизни или… о чем-либо еще. — Он медлит, глядя на меня с тем, что я могу назвать только искренним сожалением. — Приношу извинения. Я перешел черту, и мне жаль, если я заставил тебя чувствовать неловкость. Это не было моим намерением.

— Пусть это больше не повторится.

— Даю слово, — говорит он, и мы продолжаем идти в тишине.

— Мы пришли, — говорю я, испытывая облегчение от того, что добралась до машины. Его глаза расширяются, когда он видит мой новенький Range Rover. Даже я сама все еще в шоке от того, что это моя машина.

— Ого, я вижу, ты обновилась, — говорит он, озадаченно хмурясь. — Это не та машина, которая была у тебя на свидании.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не подслушал. Последнее, что мне нужно — слухи обо мне и профессоре.

— Да, ну, та машина была не моей, а эта — новая, — говорю я, не желая вдаваться в подробности. — Мне пора… Увидимся завтра на занятиях.

— Осторожнее на дороге, — говорит он. Я отвечаю на его улыбку, прежде чем сесть в машину и выехать с парковки.

Всю дорогу домой мои мысли крутятся вокруг доктора Сальваторе — загадки, которая, кажется, меняется с каждой нашей встречей. Один день он — обаятельный, внимательный профессор, его взгляд теплый и приглашающий.

Затем он переключается на безупречно профессионального, едва удостаивая меня взглядом, будто между нами воздвиглась стена, и я — всего лишь еще одно лицо в аудитории. А потом бывают дни, как сегодня, когда он без колебаний переступает границы, и его слова наполняются такой силой, что это кажется… нездоровым.

Кажется, он состоит из множества слоев: обаяния, холодности и чего-то совершенно иного, непредсказуемого. Я не могу избавиться от ощущения, что здесь кроется нечто большее. Он всегда кажется расчетливым, словно я для него — не студентка и даже не человек, а пазл, который он пытается собрать. И как бы я ни старалась понять его, каждый новый разговор оставляет чувство, что я лишь едва царапаю поверхность того, кто он есть на самом деле.

Когда я приезжаю в пентхаус, там тихо, что ожидаемо. Джастин в спортзале, Меган сказала, что поведет Бо в парк, а Кингсли возвращается сегодня вечером. Кстати, о нем, я достаю телефон и включаю его, поднимаясь по лестнице, чтобы позвонить ему, но я замираю, когда захожу в комнату и вижу Кингсли, выходящего из душа в одном полотенце на бедрах.

На мгновение я застываю, дыхание перехватывает. Он дома. Я прикусываю губу, пульс стучит в ушах. Мышцы на его плечах играют, когда он проводит рукой по мокрым волосам. Маленькое полотенце низко сидит на бедрах, едва прикрывая его, и мои глаза непроизвольно опускаются ниже, прослеживая линии его тела. Кожа все еще влажная, капли воды блестят на татуированной груди и руках, и это зрелище просто лишает меня дара речи.

Он прекрасен. На самом деле идеален. Каждый дюйм — шедевр, от широких плеч до очерченных кубиков пресса и V-образной линии, уходящей под полотенце. Я не могу отвести взгляд, мои глаза прикованы к тому, как ткань облегает его бедра, почти ничего не оставляя воображению.

Взгляд опускается ниже, и я замечаю отчетливый бугорок под полотенцем. То, как оно натянулось, невозможно игнорировать. Во рту пересыхает, жар приливает к низу живота от одной мысли о том, как он войдет в меня, заполнит так, как никто раньше.

— Инес. — Его голос прорезает оцепенение, вырывая меня из вихря мыслей. Я поднимаю глаза: он стоит там, а его ухмылка одновременно дразнящая и хищная. — Ты дома.

Я киваю, слова застревают в горле. Он делает шаг ближе, полотенце слегка сдвигается, открывая еще больше его скульптурных бедер. Он так близко, что воздух, между нами, густ от напряжения, искрит, как оголенный провод.

— Ты пялишься, — бормочет он, его голос низкий и сочится весельем, когда он сокращает расстояние, между нами.

— Я… я не ожидала, что ты уже дома, — удается произнести мне, голос звучит как шепот.

— Я прилетел меньше часа назад, — отвечает он, его взгляд темнеет, скользя по мне. — Я не мог дождаться встречи с тобой.

Мое сердце пропускает удар от его слов, румянец поднимается на щеки. Я едва могу думать, когда он так близко, его присутствие подавляющее, пьянящее.

— Tu m'as manqué,23 — признаюсь я, голос дрожит.

Его улыбка смягчается, он тянется вперед, берет мое лицо в ладони, большой палец вычерчивает нежные круги на коже.

— Я тоже скучал по тебе, papillon, — шепчет он нежно, но с жестким оттенком, от которого по спине бегут мурашки. — Каждую чертову секунду.

Я подаюсь навстречу его прикосновению, закрываю глаза, наслаждаясь теплом его ладони. Но как бы я ни жаждала этой нежности, внутри меня разгорается огонь — отчаянная, грызущая потребность, которую невозможно игнорировать. Я хочу большего, я хочу, чтобы он присвоил меня целиком.

— Перестань так на меня смотреть. — Его голос звучит почти как предупреждение, но это только разжигает жар между моих бедер.

— А как я на тебя смотрю? — шепчу я, затаив дыхание.

— Как будто хочешь, чтобы я сорвал с тебя одежду и трахнул, — рычит он.

Грубый оттенок его слов заставляет мой пульс учащенно биться. Боже, мне так нравится, какой он прямолинейный, как он точно знает, как залезть мне под кожу.

— А что, если это именно то, чего я хочу?

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — предупреждает он, его лицо теперь так близко, что я чувствую жар его дыхания на своих губах.

Я хмурюсь, не собираясь отступать.

— Не надо так, Кинг. Я взрослая девочка, и когда я говорю тебе, что чего-то хочу, поверь, я не бросаю слова на ветер. — Я говорю со всей искренностью, на которую способна. — Кинг, — шепчу я, едва слышно. — Я готова.

Его рука застывает на моей щеке,