Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

— Отлично сработано, — голос Ксавьера звучит ровно, командирски, но я чувствую, как его рука сжимает мою чуть сильнее.

Я вообще ничего не понимаю. Только что мы были на Лазурите. Только что я смотрела в глаза женщины, чья кровь течет в моих жилах. Только что я видела, как даргсы атакуют планету, где осталась моя история. И вот мы здесь, на корабле, а Рейвен говорит о флоте Альянса, который ждал? Который знал?

— Что… — начинаю я, но голос срывается, слова застревают в горле.

Ксавьер прижимает меня к себе. Крепко. Так, что я чувствую, как бьется его сердце — ровно, уверенно, в противовес моему бешеному. Его рука гладит меня по спине, успокаивает, унимает дрожь.

— Тише, — шепчет он мне в волосы. — Тише, Мария. Все идет по плану. Ты в безопасности. Я рядом.

Я зажмуриваюсь, позволяя его голосу, его теплу, его запаху успокоить меня. Я просто дышу. Просто чувствую, что он здесь. Что я не одна.

Ксавьер разворачивает меня к панорамному окну, но не отпускает. Его рука все еще на моей талии, поддерживает, не дает упасть.

В черноте космоса, прямо перед нами, из прыжка выходят корабли. Много кораблей. Целая армада. С эмблемами Альянса на бортах. Они выстраиваются в боевой порядок, закрывая нас от той планеты, где осталась моя прабабушка, где остались голограммы погибшего народа, где осталась частица меня.

— Я все рассчитал, — говорит Ксавьер, и в его голосе ледяная сталь, та самая, перед которой трепещут галактики. — Еще тогда, когда даргсы атаковали мой корабль на орбите Нексиан-прайма. Они думали, что это был удар по моему флоту. Они ошибались.

Я смотрю на него. На его профиль, на золотые полосы, пульсирующие ровно, спокойно. На глаза, которые сейчас смотрят на армаду с холодной уверенностью хищника, загнавшего добычу.

— Ты знал, — выдыхаю я. — Знал, что они нападут на Лазурит.

— Я знал, что они ищут ключ, — поправляет он. — Знал, что рано или поздно выйдут на планету. Знал, что они не остановятся. — Он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу то, что обычно скрыто за ледяной маской. Боль. Ненависть. Решимость. — И я подставился. Атака на корабль Верховного прокурора. Нападение на нейтральную планету. Попытка убийства высшего должностного лица Альянса. Три состава преступления, которые они не смогут отрицать. Даргсы и гирбиды сделали свой ход. Теперь мой.

Он говорит это спокойно, почти буднично. Но я чувствую, сколько ярости скрывается за этими словами. Сколько лет боли, бессилия, ожидания.

Он поворачивается к Рейвену.

— Летим на Фемиду-Прайм. Подготовьте все для выступления перед Советом. Я хочу, чтобы через три часа все документы были у судей. Все свидетельства. Все записи. Вся правда.

Рейвен кивает и исчезает, отдавая приказы по коммуникатору. Его шаги гулко отдаются в коридоре, затихая.

Ксавьер снова смотрит на меня. Долго. Внимательно. В его глазах — нежность и сталь одновременно. Он видит, что я на грани. Что я вот-вот рассыплюсь.

— Мария, — говорит он тихо. — Ты со мной.

Я молча киваю.

Ксавьер привел меня в свою каюту и усадил на диван.

Я все еще дрожу, все еще пытаюсь осознать, что моя жизнь — не моя. Что я не та, кем себя считала. Что моя мама не мама, брат не брат, а моя прабабушка — принцесса или королева погибшей расы. А я какой-то там ключ…

Слезы текут сами. Я даже не пытаюсь их остановить.

Ксавьер у репликатора. Я слышу тихое гудение, чувствую запах мяты. Через минуту он садится рядом, и в моих руках появляется чашка. Пар поднимается над горячей жидкостью, пахнет мятой, медом и чем-то успокаивающим.

— Пей, — командует он мягко, но в голосе настойчивость. — Тебе нужно прийти в себя. Ты нужна мне сильной.

Я делаю глоток. Тепло разливается по телу, успокаивает, замедляет бешеный стук сердца. Второй глоток. Третий. Дрожь постепенно уходит.

— Ты знал? — спрашиваю я снова. Смотрю на него, не отрываясь. — Знал, кто я?

Он молчит. Я вижу, как напрягаются его скулы, как золотые полосы пульсируют медленнее, тяжелее.

— Нет, — голос тихий, почти виноватый. — Но стоило догадаться.

Он смотрит на меня:

— Стоило мне увидеть твои показатели при отборе. Нечеловеческие рефлексы. Нестандартные нейронные связи. Устойчивость к психоактивным воздействиям, которая не снилась землянам. Стоило мне увидеть тебя вживую... — Он усмехается уголком губ.

Я краснею.

— Но теперь все встало на свои места, — продолжает он, становясь серьезным. — Нужно будет провести твой генетический анализ. Полный. Чтобы определить расу, происхождение, статус. Это важный юридический момент.

— Я понимаю, — киваю я, ставя чашку на столик. — Я твой помощник, я подготовлю документы, выступлю в суде как юрист, помогу с…

— Нет, — перебивает он. Твердо. Безапелляционно. Так, что я замолкаю на полуслове.

Я поднимаю на него глаза. В его взгляде пожар.

— Нет, Мария. Ты будешь не моим помощником. Не юристом. — Он берет мое лицо в ладони. Теплые, сильные, надежные. Смотрит прямо в глаза. — Ты будешь потерпевшей стороной. Последней выжившей представительницей расы, уничтоженной даргсами и гирбидами. Той, чью семью стерли с лица вселенной. Той, чье наследие украли. Той, кто имеет право требовать справедливости.

У меня перехватывает дыхание. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться с новой силой.

— Ксавьер…

— Мы откроем процесс о геноциде целой расы. Я позабочусь, чтобы все виновные были наказаны. До единого. Независимо от статуса, положения, галактики. Все. Те, кто отдавал приказы. Те, кто их исполнял. Те, кто смотрел и молчал. Все.

Он прижимается лбом к моему лбу. Я чувствую его дыхание, чувствую, как бьется его сердце.

— Это мой долг, — шепчет он. — Как Прокурора. Как того, кто который носит имя Дар'Велл и должен искупить вину своей семьи. Как… — он замолкает, — Как мужчина, который любит тебя…

44. Планета правосудия

Я смотрю на него. В его глаза, в которых сейчас нет ни льда, ни власти, ни игры. Только правда.

— Я тоже, — шепчу я, и мои пальцы касаются его щеки, золотых полос, пульсирующих ровно и спокойно. — Я тоже люблю тебя. Кажется, с первой секунды, как вошла в твой кабинет.

Он накрывает мою ладонь своей, прижимается к ней губами. Простое движение, от которого у меня сжимается сердце.

Через час мы в его кабинете. Голографические панели окружают нас плотным коконом данных — карты звездных систем, сводки с передовой, документы для Суда Альянса. За иллюминатором — чернота космоса, и где-то там, в глубине, Фемида-Прайм, куда мы направляемся.

Ксавьер в своей форме, безупречный, собранный. Он снова Верховный Прокурор, но я знаю, что под