Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

— Мария, — он поднимает голову от планшета. — Ты должна отдохнуть. Впереди долгий день. Анализы, выступление в Суде, показания, пресса.

— Я в порядке, — отвечаю я, и это почти правда. — И я пойду на совещание. Это моя работа.

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах — уважение и что-то еще, от чего мое сердце бьется быстрее.

— Хорошо. — Он протягивает руку. — Идем.

Зал для совещаний полон. Рейвен, Вальтур, Луиза, офицеры флота, юристы. Все взгляды обращены к нам, когда мы входим. Или ко мне? Я чувствую напряжение в воздухе.

Ксавьер занимает место во главе стола, я сажусь справа от него — место старшего помощника. Он не представляет меня. Он просто начинает говорить.

— У нас три часа до слушаний на Фемиде-Прайм. За это время нужно сделать следующее. — Его голос чеканит слова. — Вальтур, финальная версия экономического обоснования геноцида. Цифры должны быть безупречными.

— Есть, ваша светлость.

— Рейвен, безопасность. Усилить охрану Марии. И мою. Даргсы уже пытались нас уничтожить. Не дадим второго шанса.

Рейвен кивает, его желтые глаза сужаются.

— Луиза, все свидетельские показания, записи с Лазурита, данные с базы торвенцев. Оформить по высшему протоколу.

Луиза поднимает на меня взгляд. В нем — все та же холодная неприязнь, но теперь к ней примешивается что-то новое. Уважение? Страх? Она кивает.

— Будет сделано.

Ксавьер переводит взгляд на меня.

— Мария. Твое слово будет последним. Самым важным. Ты — свидетель. Ты — потерпевшая. Ты — живое доказательство того, что торвенцы не исчезли. Ты — наша правда.

Я чувствую, как тяжесть этих слов давит на плечи.

— Я справлюсь, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Я знаю, — отвечает он, и в его глазах — уверенность.

После совещания все расходятся. Я остаюсь в зале, глядя на голографическую карту, где мерцает Фемида-Прайм — столица правосудия Альянса.

— Боишься? — голос Ксавьера звучит за спиной.

— Нет, — говорю я, но это неправда.

Он подходит, встает рядом. Его рука находит мою.

— Я буду рядом. Все слушания. А когда ты выйдешь говорить, я буду смотреть на тебя.

— Не отвлекай меня, — пытаюсь шутить я, но голос срывается.

Он поворачивает меня к себе, берет за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Ты не одна, Мария. Запомни. Теперь я с тобой.

Мы перемещаемся в каюту Ксавьера. Я перечитываю свои показания в сотый раз, пытаясь запомнить каждое слово. Но слова — это не главное. Главное — правда. Моя правда. Правда о том, что я — последняя из торвенцев. Что мою расу уничтожили даргсы и гирбиды. Что мой народ стерт с лица вселенной ради наживы.

Ксавьер сидит напротив, изучая документы. Время от времени он поднимает взгляд, проверяет, как я.

— Ты слишком напряжена, — замечает он.

— Я боюсь, — признаюсь я. — Не за себя. За то, что не смогу. Что они не поверят. Что я — просто землянка, которая…

— Ты — не просто землянка, — обрывает он. — И ты сильнее, чем думаешь.

Он подходит, садится рядом, обнимает. Я чувствую его тепло.

— Я буду рядом, — шепчет он. — Каждую секунду. Если станет страшно — посмотри на меня. Я буду там.

Мы заходим на посадку, и я прилипаю к иллюминатору.

Фемида-Прайм открывается передо мной. Сверху она похожа на гигантскую шахматную доску, брошенную в космос каким-то безумным архитектором. Идеальные квадраты районов, разделенные прямыми, как стрела, серебристыми линиями транспортных магистралей.

Никаких изгибов. В центре каждого квадрата — здание. Строгое, величественное, из белого камня и стекла.

Ни деревьев. Ни рек. Ничего живого.

Только суды. Целая планета судов.

— Красиво, — тихо говорю я.

Ксавьер смотрит на мелькающие внизу геометрические кварталы.

— Это порядок, — отвечает он. — Абсолютный. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы отвлечь от главного. Здесь не живут. Здесь вершат судьбы.

Корабль садится на одну из тысяч посадочных платформ. Мы встраиваемся в безупречный ряд частных челноков.

Люк открывается, и на меня обрушивается воздух. Чистый. Фильтрованный. Прохладный ровно настолько, чтобы я не вспотела в своём платье, но и не замёрзла. И без запаха. Совсем. Как будто здесь никогда не было ни цветов, ни дождя. Даже воздух подчиняется регламенту.

Мы выходим. Я поправляю ворот платья — тёмно-синего, строгого, до колен. Ксавьер рядом. На нём безупречно сидящая форма. Рейвен, Вальтур, Луиза — все в таком же лаконичном, почти аскетичном стиле. Здесь не место демонстрации власти. Здесь власть проявляется иначе.

До здания Суда Планетарных Споров мы добираемся через двадцать минут. Оно возвышается перед нами, как гора, выточенная из цельного алмаза. Фасад — это бесконечные колонны и ступени, уходящие вверх, к огромному порталу без дверей.

Мы поднимаемся по лестнице. Мои каблуки отбивают ритм, который тонет в торжественной, давящей тишине.

Внутри — атриум с высоченным потолком, от которого кружится голова. Повсюду голографические экраны. На них бегут строки законов, имена судей, номера дел. Информация, информация, информация. Она льётся отовсюду, заполняя пространство, но не нарушая тишины.

Я чувствую себя песчинкой в этом механизме. Крошечной, ничтожной песчинкой, которую вот-вот раздавят жернова правосудия.

Ксавьер берёт меня за руку. Его пальцы сжимают мои. Я смотрю на него, и в его глазах — сталь и спокойствие.

— Я рядом, — говорит он тихо, и это не просто слова.

Мы входим в зал суда…

45. Суд

Зал суда огромен. Сотни мест, заполненные представителями разных рас. Голограммы транслируют слушания на всю Галактику. В центре — судейская коллегия, существа, чьи лица не выражают ничего, кроме беспристрастности.

Зал Суда Планетарных Споров замирает, когда Ксавьер поднимается на трибуну.

Я смотрю на него со своего места — там, где сидят свидетели.

В зале тишина. Даже голографические камеры, сотни которых парят под потолком, транслируя слушания на всю Галактику, кажется, замерли в ожидании. Судьи — пять существ разных рас, чьи лица не выражают ничего, кроме беспристрастности, — смотрят на него с высоты своих кресел. За ними — галерея для публики, заполненная до отказа. Представители Альянса, журналисты, дипломаты, простые граждане, которые прилетели с десятков планет, чтобы увидеть этот процесс. Процесс, который изменит всё.

— Ваши чести, — начинает Ксавьер, и его голос разносится по огромному залу, не нуждаясь в усилителях. Он звучит ровно, чеканно, но в нем нет той ледяной отстраненности, к которой я привыкла. В нем есть что — то другое. Усталость? Облегчение? Или, может быть, надежда. — Я — Ксавьер Дар'Велл. Верховный Прокурор Галактического Альянса. И сегодня я здесь не только как обвинитель. Я здесь как человек,