Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

Я пыталась тебя защитить

9 сентября 1995 года

Лиззи

Первые крики раздались вскоре после того, как наши родители отправились с друзьями в паб. С каждой секундой звуки становились все громче, пронзительнее, и я не выдержала.

Наши с Кивой спальни находились на втором этаже, довольно далеко друг от друга, однако сестра кричала так громко, что не спасало ни расстояние, ни стены.

Конечно, мне нельзя было приближаться к ее комнате во время его визитов — Кива четко дала это понять, — но я больше не могла слушать душераздирающие вопли.

Потому что прекрасно знала, что они означают.

Марк применял свои суперспособности.

Получается, Кива тоже заболела. Страшно напуганная, я выбралась из-под одеяла и, подкравшись на цыпочках к спальне сестры, вслушивалась в звуки, доносящиеся из-за двери.

— О господи!

— Тебе нравится?

— Черт, да!

— Вот так, детка. Давай.

— Не могу, не могу...

— Ты плохая девочка! Тебя нужно наказать.

— Не останавливайся!

— Повернись.

— Марк, нет...

— Кому сказано, повернись!

— Ладно, только аккуратнее. Не как в тот раз... А-а-а-а!

Сестра пронзительно завопила. Из моего горла вырвался оглушительный крик. В панике я утратила контроль над голосом и распахнула дверь. Неужели Кива заболела, как мама?!

— Лиззи, какого черта ты творишь! — заорала Кива.

Не в силах шелохнуться, я продолжала истошно кричать. Сестра наклонилась над кроватью, а сзади к Киве прижимался Марк — оба голые. Он давал ей особое лекарство, которое заставлял принимать и меня, даже если я не хотела.

Сердце ушло в пятки.

Да, Кива заболела.

— О господи, Лиззи, вали отсюда! — Кива попробовала прикрыться одеялом. — Быстро!

Я порывалась извиниться, сказать, что не нарочно нарушила правила, что она обязательно поправится, Марк ее вылечит.

Однако с губ не сорвалось ни звука.

Мой взгляд метнулся к Марку.

Он вовсе не сердился.

Наоборот, улыбался.

Я вздрогнула.

— Ты не только тупая, но еще и глухая? — завизжала Кива так громко, что на глаза у меня навернулись слезы. — Тебе сказали: выметайся!

Я бросилась бежать со всех ног.

— Не ори на нее! — раздался сердитый окрик Марка.

Дальше я не слушала: пулей влетела в комнату и спряталась под одеяло. Зажимая рот ладонью в попытке заглушить рвущиеся наружу крики, я раскачивалась взад-вперед, чтобы успокоиться.

Все будет хорошо.

Кива не умрет.

Марк дал ей лекарство.

Применил суперспособности.

Ничего страшного не случилось.

И не случится.

По щекам потекли слезы, и я зажмурилась.

Поздно вечером дверь в мою комнату приоткрылась, и на пороге возникла Кива. Очень странно — до сих пор сестра не наведывалась ко мне по ночам.

Насторожившись, я забилась под одеяло и сжалась в комок.

— Не прячься, Лиз. — Голос Кивы звучал уже не сердито. — Я не злюсь. Наоборот, пришла извиниться.

Всхлипнув, я высунулась из укрытия.

— Прости, что накричала. — Кива с тяжелым вздохом опустилась на край кровати. — В общем, я увидела тебя и запаниковала.

Меня тянуло спросить, стало ли ей лучше.

Спросить, поправится ли она.

— Ты наверняка решила, что Марк меня обижает, но, клянусь, это не так. Совсем наоборот. — У нее порозовели щеки. — Он делал мне хорошо, Лиз. Все мальчики делают такое с девочками, которых любят. И с Марком мне очень-очень хорошо. Но тебе пока рано об этом думать. — Кива погладила меня по руке. — Сначала нужно вырасти и встретить особенного мальчика.

Если мальчики делают хорошо только любимым девочкам, выходит, Марк меня любит?

Но я хочу, чтобы меня любил Хью, а не Марк.

— Пожалуйста, постарайся забыть обо всем, что видела сегодня. — Кива судорожно вздохнула и с мольбой посмотрела на меня. — И пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не рассказывай никому. Особенно родителям.

— Тебе лучше? — прохрипела я.

— Хм?

— Марк, — выдавила я, стараясь не дрожать. — После него ты чувствуешь себя лучше?

— О! — Сестра залилась краской и радостно кивнула. — Да, с ним я чувствую себя великолепно.

— Ладно. — У меня вырвался вздох облегчения. — Я никому не расскажу.

Занесенные попытки и отсутствующие отцы

30 октября 1995 года

Хью

В понедельник утром, вернувшись после турнира U10 по регби, я застал маму на кухне.

— А где Гибс?

— Наверху с Клэр. — Вскарабкавшись на стул, мама вешала на потолок пиньяту, хотя обычно этим занимался отец. — Как сыграли?

— Победили со счетом тридцать пять — шесть. — Я бросил спортивную сумку к порогу. — Я занес попытку и заработал десять очков на реализациях.

— Молодец, — с улыбкой похвалила она. — Ты сказал спасибо маме Патрика за то, что она тебя подвезла?

— Я всегда благодарю Мэри, — огрызнулся я, стараясь не повышать голос, однако обида была слишком сильна. — Папа обещал прийти.

Мама горестно вздохнула:

— Хью.

— Он обещал встать с кровати и прийти на сегодняшний матч, — повторил я уже жестче. — Я вообще играю в регби только потому, что так хотел он.

— Хью, милый, я понимаю, ты расстроен, но папе сейчас очень тяжело.

— Нам всем тяжело, — возразил я, не в силах больше выносить его отсутствие. — Гибси потерял отца и родную сестру, однако он не валяется в кровати пять месяцев подряд.

— Твой папа очень хороший человек. — Мама твердила эту фразу с тех самых пор, как папа на нас забил. — Ты даже не представляешь, как сильно он нас любит, но у него горе, и мы должны проявить понимание.

— У меня тоже горе, — выдавил я. — И у Клэр. И у тебя. Чем его горе лучше нашего?

— Ничем, но ему официально диагностировали депрессию и посттравматическое стрессовое расстройство, милый. Для тебя это только слова, но поверь, от подобного так просто не избавиться.

— Почему? — Было до безумия обидно, что человек, которого я обожал, напрочь вычеркнул меня из жизни. — Скажи, пусть просто возьмет себя в руки.

— Если болезнь никак не проявляется внешне, не значит, что ее нет, — посуровела мама. — Понимаю, тебе нелегко, как и всем нам, но это не повод говорить в подобном тоне про родного отца. Впредь не желаю слышать ни одного