Я подарю тебе новую жизнь - Юлия Резник

Утаив от него рождение сына, Леся в том, наверное, даже ему подыгрывала. Оставляя за Стаховичем эту возможность — просто появляться в ее жизни как снег на голову. И так же внезапно исчезать. В этом была какая-то своя честность. Своя жесткая, но понятная логика, к которой она за эти годы привыкла и приспособилась.

А тут… Завтра выпускной. Три часа ночи, а Олега все не было.

Только она об этом подумала, как зазвонил телефон.

— Лесь.

— Да… — пискнула, прочистив горло. Он еще ничего не сказал, а она как-то сразу все поняла. Сникла. — Тебя не ждать?

Стахович психанул от такой ее проницательности. Леся почувствовала это так ярко, будто его чувства неслись по радиоволнам, опережая даже его уставший и немного простуженный голос.

— Я не успеваю, — сказал Олег. — Чертов тайфун накрыл половину Азии…

— Боже мой, так ты даже не в стране?

— Я на гребаных Филиппинах. Не спрашивай. Прогноз совсем хреновый. В лучшем случае вылетим дай бог часа через два…

Предлог был более чем весомый. Обижаться на Олега было глупо. Даже он не все в этом мире мог контролировать. Погода так точно находилась вне зоны его компетенции. И все равно внутри что-то неприятно дернулось.

— Понятно, — сказала Леся, машинально кивнув. Откинула со лба волосы… Как те только выбились из бигуди? Пальцы почему-то дрожали. И она крепче сжала в руке телефон. — Ну, тогда ладно.

Негусто, но что еще ей было сказать? Что она страшно разочарована? Впервые за двадцать лет отношений с ним по-настоящему разочарована. Потому что, опять же, впервые Стахович пообещал приехать. И даже сам обозначил строк. И вот… Не случилось.

— Ты же понимаешь, что это от меня не зависит?

Леся прикрыла глаза. И даже закусила щеку, чтобы не сказать лишнего. Ведь, по правде, ничего она не понимала. Ну, то есть умом, да… А сердце не принимало случившееся ни в какую.

— Понимаю, — ответила она после паузы. Вдруг, неожиданно для самой себя, добавив: — Только ты сам ему скажи.

Олег замолчал.

— Богдану, — пояснила Олеся, на случай если Стахович вдруг не понял.

— Я наберу его утром.

— Сейчас набирай, — тихо возразила она. — Он не спит, Олег.

— Ждет? — как-то нервно поинтересовался Стахович. Леся в ответ пожала плечами. Тот, конечно же, этого не увидел. И выдохнул шумно, тяжело…

— Хорошо, Лесь. Скажу, — пообещал, заканчивая разговор. Через пару секунд с мансарды послышалась тихая трель. Позвонил, значит. Не стал откладывать разговор с сыном в долгий ящик. Леся спрятала телефон, повернулась на бок, покрутилась, встала, будто ее что-то гнало из постели.

Вот оно, значит, как… Лесе казалось, что двадцать лет, когда ей ничего абсолютно не обещали, дались ей гораздо легче, чем последняя пара минут. Оказывается, это так больно, когда мечты рушатся. Лучше бы вовсе не обнадеживал. Но Богдан — не она. Ему хотелось четко понимать — да — да, нет — нет.

Он на костюм только ради отца согласился. Они дорогой купили…

Леся обхватила себя за плечи, скрестив руки на груди. Прошла от кровати к окну, от окна к двери, вернулась обратно. Подскочила на месте, когда на мансарде раздался грохот. Не помня себя, взлетела наверх и замерла, уставившись на разбитый телефон.

— Сынок, ну ты чего? Он же не виноват! Это все непогода.

Бросилась к сыну. Обхватила его за дрожащие плечи. Тот дернулся, стряхивая ее руки. С остервенением растер лицо.

— Не знаю, как ты жила все это время! — рявкнул он, пнув валяющийся посреди комнаты рюкзак. Олеся закусила губу и развела руками. Она уже и не пыталась объясниться. Успела к тому моменту понять, что другим людям было не постичь ее логику.

А как жила?

Хорошо жила. Что тут скажешь? Радовалась, что с ней случился он! И не роптала.

Следующие четыре с половиной года, до того как она забеременела, пронеслись как один миг. Тогда Стахович был посвободнее, чем в последнее время. Так что виделись они чаще. Он приезжал. Иногда с порога на нее набрасываясь, а иногда просто валясь на кровать с просьбой что-нибудь ему рассказать. Да-да, так и говорил — расскажи мне что-нибудь. Что? Леська понятия не имела, что ему может быть интересно, и потому болтала обо всем на свете, зарываясь пальцами в его волосы, в которых со временем стала появляться и густеть седина, а он как будто бы отдыхал, отключаясь от всех своих наверняка очень важных дел, когда она говорила.

Сам же Олег в их встречи по большей части отмалчивался. Все, что Олеся знала о нем, было даже не знанием, а скорее неким интуитивным чувством. Отец, подвыпив на один из праздников, как-то сказал, что она просто придумала себе светлый образ и влюбилась в то, чего нет. Но он ошибался. Леся Стаховича не идеализировала. В конце концов, их знакомство началось с того, что он у нее на глазах чуть не убил человека. Да и потом… До нее нет-нет и доносились его разговоры по телефону. С подчиненными, партнерами, конкурентами. Не настолько уж она была наивной, чтобы не понимать, с кем имеет дело. Просто для нее это никогда не имело значения. Она принимала его абсолютно любого. Такого, каким он был. А каким он был, она окончательно поняла на пятую, кажется, встречу.

Февраль в тот год выдался необычно теплым и ветреным. Море было злым, уже сколько недель штормило. Волны бились о камни с глухим, вязким звуком. На берег выносило всякую дрянь — обрывки сетей, какой-то пластик, дохлую рыбу с вывернутыми жабрами и сорванные буи.

Леся шагала рядом со Стаховичем, спрятав нос в воротник. Олег молчал. Он с самого приезда был каким-то дерганным. Терзал ее всю ночь, а с самого утра вытащил пройтись — ему как будто не сиделось на одном месте.

— Что-то случилось? — все-таки спросила она.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Рабочие моменты. — И снова уставился в экран молчащего телефона. Леся притихла. Они прошли еще немного. Когда его мобильный, наконец, зазвонил. Олег замер на секунду. Глянул на номер. И, не говоря ни слова, отошел поближе к воде.

Ну, и ладно! Леся не собиралась подслушивать. Просто ветер дул как раз с моря, и ей не пришлось даже прислушиваться, чтобы уловить суть разговора.

— Нет, так не пойдет… Мне плевать, кто там что подписал… Ты сейчас либо делаешь, как я сказал… Либо пеняй на себя. Я доступно объясняю?

Олеся поежилась от того, как звучал его голос.

— …мне неинтересно, сколько ты вложил… Я сказал — переигрываем… И