После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

— Леди Анна, с дороги, — рявкнул Йен, с трудом проворачивая запястье, потому что кожа взволдырилось и кости проступали на внутренней стороне руки.

— Вы не понимаете, не надо, не надо, вы его пугаете.

Чтобы кто-то напугал дракона, явно надо быть больше, чем просто королевской охраной, но зверю было этого не понять. Он видел нападение. Он видел угрозу для своей жизни, поэтому оступившись, начал двигаться на Фореста, я изо всех сил держал дракона, чтобы он не взбесился. И нет бы этому идиоту скрыться за флигелем, но нет.

Огненная плеть удлинилась в несколько раз. Стала похожей на корабельный канат, который, просвистев в воздухе. Опасно прошёлся возле чешуи по шее.

Дракон взбесился, желая ответить, но в этот момент Анна, загородив дракона собой, прокричала:

— Йен, вы делаете хуже, вы его пугаете, уйдите.

Но проблема была в том, что дракону надо было напасть, и он не смотрел под лапы, поэтому, взмахнув крылом, шагнул вперёд.

Я успел только дёрнуться, чтобы ударить по нервам и сознанию для того, чтобы остановить крылатую скотину, чтобы не причинил зло Анне, но было поздно…

Глава 35

Герберт

Я с новой силой ударил по сознанию дракона так, чтобы он растерялся, так, чтобы он пропустил удар и не посмел причинить какую-либо боль Анне, но мне не удалось.

Дракон взмахнул крылом, взмахнул лапой, отбрасывая Анну куда-то себе под брюхо, и я взревел:

— Спаси её! — рявкнул ментально, вынуждая дракона принять правила игры. — Спаси её, демоны тебя дери, я тебе обещал, что будет ущелье Гарамор, ты его получишь, только я оборачиваться не буду, пока буду лететь. Спаси её! — Рявкнул ещё раз для надёжности, а Форест реально только мешал.

Он настолько не понимал ситуацию, что делал только хуже, раз за разом взмахивал плетью, стараясь дотянуться до шеи, перехватить и потянуть на себя драконью тушу.

К сожалению, в нынешней ситуации мне приходилось признать, что Форест был хорошим воином, плохих в королевскую охрану не берут. И по факту его наказывали не из-за того, что он ослушался приказа, а по факту его наказывали из-за того, что у него слишком много силы. Это читалось в изогнутых губах одного из наследников короны, это читалось в приказе, это было видно всем, кто расследовал это дело. Мне казалось, Форест и сам понимал, за что его наказали. А теперь так выходило, что освобождение от его наказания моя ответственность, потому что это мой дракон условно снял с него кандалы.

Но сейчас это было не так важно, важнее было то, что Анна не вставала с мокрого снега, её вывернуло неудачно, приложило так, что рука словно бы сломанная лежала под неправильным углом, а глаза не открывались и не дрогнули ресницы.

— Спаси её! Плевать на то, что рядом с тобой Форест, спаси истинную!

И противный холодок по спине.

Шёпот ментальный, который заставлял цепенеть…

«Она не моя истинная…»

И снова удар, только на этот раз мой, такой, что заставил дракона взвыть и плюнуть в небо сгустком пламени.

—Спаси её! Ущелье Гарамор тебя ждёт!

Я не угрожал. Я прорицал, что если с Анной что-то произойдёт, то следом будет крылатая скотина, которая не уберегла. Я понимал, что не бывает такого, будто бы дракон может навредить своей истинной, но у нас была проблема в другом…

Форрест, охнув от разворота крыла, проехался по спине до конюшни, успел зацепиться за один из опорных столбов, которые ещё стояли у ворот.

И снова взмах.

А я понимал, что дракон не собирается ни дёрнуться, ни шевельнуться, ни заслонить собой Анну.

Со всех сил, что было мощи, потянул на себя магию, ту, которая осталась у меня, не у дракона, так, чтобы ударить изнутри по зверю, который зарвался, который совсем оборзел, который, обезумев от магической силы, натянутой в момент обретения дара у Руперта, сходил сейчас с ума.

— Если ты не дашь мне выйти, я тебя уведу из поместья, и мне не нужно будет оборачиваться в человека, чтобы ущелье Гарамор стало твоей могилой.

Я понимал, что это не просто угроза, я понимал, что я так и сделаю. Потому что эта игра слишком далеко зашла. Одно дело, когда зверь внутри доставляет некоторые сложности. Другое дело, когда зверь внутри бунтует, требует своего по праву, того, чего его лишили почти двадцать лет назад.

Я ещё раз ударил, а снаружи долбанул Форест, все-таки цепляя драконью шею в огненную плеть.

Драконья мать, как он сейчас был не вовремя, как он сейчас мне мешал, одно только его появление обошлось мне безумно дорого.

Я пытался нашарить глазами Анну, но драконья морда то и дело выворачивалась, стараясь скинуть себя оковы магии.

— Выпусти меня, выпусти, — рявкнул, ударяя силой изнутри, так что все драконье нутро задрожало. — Я-то смогу скинуть эту плеть, я то смогу от неё избавиться. Выпусти, выпусти!

Но там была Анна, которую он если не затопчет, то покалечит.

Что было сил я снова ударил. Так, что у самого в голове зазвенело, затрещало, показалось, из глаз полились не слезы, а кровь, давление скакнуло настолько сильно, что почти свело с ума.

Звон какой-то ненормальный в ушах.

И давящая пустота в груди.

А потом кости стало выворачивать, да так сильно, что вой разнёсся над всем поместьем, вынуждая Фореста ослабить хватку.

— Анна, Анна!

Дракон метался, как и я.

Только у меня была цель уберечь жену, уберечь детей, а эта скотина крылатая не понимала, топталась на одном месте. А кости трещали, каждая вена как будто бы растягивалась и выла, было больно, нечеловечески больно, настолько, что сходил с ума, и только когда под моей физиономией оказалась холодная грязь вперемежку с талым снегом, только тогда дыхание выровнялось.

Я взмахнул рукой, а не крылом и не лапой, дёрнулся, стараясь встать, но не получилось.

Тело не слушалось, неподвижное было, ватное. Ползком добрался до Анны, дёрнул её со всей силы за подол, к себе подтягивая.

Она не подавала признаков жизни, дрожащей рукой в крови и грязи, я постарался нащупать пульс, сердцебиение, хоть что-то!

Мне очень нужно было. Мне очень важно было, чтобы с моей семьёй никогда ничего не случилось.

— Пожалуйста,