После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

Мы опоздали буквально на пару мгновений. Фундамент затрясся, девичий виноград, высушенный и пожухлый, начал лопаться со звоном от того, что каменная кладка разъезжалась. От удара из подвала, когда стену вынесло, я постаралась оградить всех потоком силы, но вместо этого моя магия выплюнула сгусток огня.

Драконья чешуя была цвета раскалённого металла, антрацитовые зрачки полыхали пламенем, Герберт разворачивался во всю красоту драконьего облика, круша под лапами и каменную кладку и своды особняка Раудан.

И когда мы попытались прорваться к воротам, зверь, почуяв неладное, вытянув морду, дыхнул огнём, отрезая нас от спасительной кареты, оставшейся за оградой.

У меня сердце готово было выскочить из груди, когда дракон, хрустя камнями, выбрался из-под разрушенных из-под разрушенного особняка. Выбрался, разворачивая здоровые крылья, которые переливались огнём.

Что ж…

На этом сказка и кончилась…

Глава 33

Это было страшно, это было настолько страшно, что все замерли.

Чавкающий снег под ногами, развороченный особняк, гарь, копоть и почему-то отчётливо въедливый запах крови.

Я тряхнула волосами, стараясь абстрагироваться от этого всего и мыслить логически, но не выходило. Меня хватило только на то, чтобы показать Руперту взглядом на флигель. Единственное, что ещё устояло.

На каждый скрип снега дракон реагировал поворотом головы, принюхивался.

Он был огромным, очень огромным. И при любом шорохе, шевелении напрягался, становясь похожим на зверя, который выжидал свою добычу. Я не двигалась, я была по факту одна в центре его внимания, и это означало, что если я шевельнусь, то он бросится, а я помнила, что кричал Герберт: через волю дракона человек не услышит. Я помнила, что говорила история: только очень сильный человек может вернуться обратно в свой облик, подчинить себе зверя. Но если зверь оказывается сильнее, то ничего из этого не выйдет.

Я не знала, что было с Гербертом. Я не знала, насколько у него хватит силы воли для того, чтобы вернуться. Но, судя по тому, что он мне говорил несколько лет назад, когда мы разводились — дракону я не нужна была, какие-то атрибуты принадлежности сохранились ввиду длительности нашего брака, ввиду, может быть, какой-то драконьей природы. Но по факту, если бы я была нужна дракону, он бы никогда не посмотрел на другую, он бы не выбрал другую истинную, и почему-то на протяжении всех этих лет я даже не задумывалась об этом.

Я сделала шаг вперёд, потому что краем глаза заметила, что Адалинда попыталась вырваться из рук леди Инесс и спуститься на землю, подбежать ко мне, поэтому мне пришлось привлечь к себе внимание.

Дракон дёрнулся, повёл мордой в мою сторону и опасливо перешагнул через камни, Лапа была здоровая. Как три моих талии в обхвате. Я сглотнула кислую слюну.

Я не представляла, что сейчас мы будем делать, к воротам пройти не удавалось, дракон все видел и воспринимал нас как игрушки. Поэтому, вполне возможно, начал бы с нами играть, как кот с мышками.

— Ты меня слышишь? — Спросила я себе под нос в надежде на то, что мой голос, возможно, привлечёт его и я попробую договориться. — Нам надо уехать. Мы не тронем тебя. Ты сможешь лететь куда захочешь.

Кожистые крылья расправились, поднимая с земли ошмётки грязного снега и каменной крошки. Неудачно. Зацепило и меня, платье дёрнулось в сторону, и по ногам месиво из осколков и грязи садануло с такой силой, что я чуть было не взвыла, ощущая, как чулки тут же пропитались от порезов кровью.

— Ты меня слышишь? — Снова повторила я, делая шаг вперёд.

В конце концов, я с этим драконом бок о бок пятнадцать лет в одной постели была. В конце концов этот дракон признал меня истинной. Он меня должен помнить, он меня должен слышать. Даже не Герберт, а дракон.

— Пожалуйста, услышь меня, — попросила я дрогнувшим голосом и сделала ещё шаг вперёд.

Дракон переступил с лапы на лапу, здоровенным хвостом махнул так, что разнёс остаток правого крыла. Камни долбанули в ограду сада, снося её к демоновой матери. Грохот и шум позволили скрыться моим детям за стеной флигеля.

— Я не причиню тебе зла, я слабее. — Тихо произнесла, потирая ладони друг о друга. — Видишь, я слабее.

Показала дракону пустые руки.

— Мы ничего плохого не сделаем, мы просто уедем.

Дракон с сомнением, непониманием присматривался ко мне.

Он был красивым. Когда оборот закончился, чешуя перестала сиять. Гребни возвышались по всей длине шеи. Завораживающее зрелище, завораживающее и пугающее одновременно.

— Мы просто уедем, и тебя никто не потревожит.

Дракон сделал шаг в сторону, отгораживая меня от ворот. Тяжёлым хвостом прошёлся по земле, снося не только остатки стен, но и задевая деревья, которые тут же с треском выворачивали корни.

Дракон сомневался, склонил голову, опустил её, чуть ли не прижал к земле.

Между нами оставалось расстояние в несколько локтей, горячее дыхание, обжигающее, вокруг меня просто струилось. Мне казалось, что в антрацитовых глазах была капля узнавания, он меня слышал.

— Герберт, Герберт, ты меня слышишь? — произнесла я, делая шаг вперёд.

Самоубийство, не иначе, но если он не придёт в себя, если он задумает напасть, то это приговорит не только меня, но и всю мою семью, моих детей.

— Герберт, пожалуйста, услышь, — дрогнувшим голосом попросила я, протягивая руку.

Чешуя была горячей, а нос влажным.

— Герберт, я прошу тебя, услышь меня, — я провела кончиками пальцев по жёстким пластинам. И когда оказалась на середине драконьей морды, он прикрыл глаза.

Не знала, собирается ли он напасть или показывал, что он слышит, не представляла.

— Мы уедем. И все будет хорошо. Тебе не нужно будет бояться и переживать, — шёпотом призналась я, делая ещё шаг вперёд.

Дракон не открывал глаза, а просто слушал меня, словно бы колыбельную ему пела.

Я не помнила, сколько прошло по времени, пока я стояла и наглаживала его морду.

В какой-то момент мне даже показалось, что у него лапы слегка согнулись, как будто бы дракон желал прилечь.

Но только все испортил скрежет ворот, в которые влетел в разодранном камзоле бешеный Форест.

— Леди Анна! — взревел он, и лошадь, взбрыкнув, затормозила.

Секундой позднее дракон распахнул глаза и, не разбираясь, что произошло метко плюнул огнём в господина