Лорды гор. Трон над бездной - Ирмата Арьяр

— Напомню, я — ученик вейриэна и огненный маг.

Многозначительная пауза.

И за эту минуту старый прохиндей взял себя в руки.

— О, это я ни на миг не забываю, ваше величество. И хотел бы, да разве забудешь? — Жрец тряхнул обгорелым подолом рясы. — Особенно, сегодняшнее оскорбление! Да и ваши подданные не забудут, как был унижен их духовный пастырь. А ведь вам сейчас понадобится любая поддержка!

— Что вы имеете в виду, кардинал Трамас?

— Только наши молитвы, король Лэйрин, и вера ваших подданных не дают пересохнуть рекам и колодцам в Гардарунте. Иначе буйный огненный дух вашего отца, короля Роберта, растопивший снега посреди зимы, давно бы превратил ваши земли в пустыни, а пустыни — в пепел! Только наши молитвы могут спасти… Точнее, могли бы… Но после сегодняшнего…

— Довольно угроз, — оборвала я.

— Угроз? — деланно удивился опытный интриган. — Чистая правда не может быть угрозой, только поводом для размышления и молитв.

Я заставила огненную змею, вившуюся вокруг стола, стать ярче. Отражая ее огонь, «Белый щит» засверкал сильнее.

Трамас понял намек.

— Что ж… Безымянный велел прощать обиды, ваше величество, и я не держу… — он покосился на шар и не решился на откровенную ложь. — Э-э… не держу камня за пазухой. Да и ряса — дело наживное.

— Казначейство возместит, — равнодушно обронила я.

— Полноте, — отмахнулся жрец. — У меня такого добра полно. Но унижая меня, вы унизили церковь в моем лице, а унизив церковь, пошли против Безымянного, что есть кощунство и ересь.

— Кстати, о лице… — усмехнулась я. — Сиарей, прикажи принести платок для его чистейшества. У вас на щеке след помады, кардинал, если мои глаза меня не обманывают.

Ласх выглянул за дверь, что-то тихо сказал стоявшему на страже Яррену, и вскоре в его руках был платок. Мне показалось, что один его край был мокрым, словно его только что окунули в воду. Сиарей, держа платок двумя пальцами, протянул Трамасу.

— Ох уж эти прихожанки! От избытка любви к Безымянному они впадают в такую экзальтацию, что… — кардинал осекся на полуслове. Вытерев щеки, кардинал сложил ткань и рачительно прибрал в карман, даже не поблагодарив. Странным образом он словно забыл, о чем говорил только что, перескочив на другую тему: — Кажется, вы говорили о молебне за упокой души Роберта Сильного, сир?

О нет, только не за упокой!

Они тебя так упокоят, мой король, что развеют и погасят последнюю искру твоей огненной души. Только и мечтают уничтожить, чтобы даже памяти о тебе не осталось!

— Вы проведете Всенощную службу во славу подвига короля Роберта Святого и в память о нем, — мои глаза смотрели совершенно невинно и безмятежно, а контур гор в хрустальном шаре весело поддакнул звездным сиянием.

— Э-э… — ошалело моргнул кардинал.

— И я сниму пункт о непорочности королевской невесты, чтобы леди Соальен могла принять участие в отборе.

Я покосилась на хрустальный шар и свела кончики пальцев у лица, чтобы мой враг не заметил веселую ухмылку. Дважды продать один товар — разве не талант, мой король?

— Роберта Святого, я не ослышался? — деловито уточнил Трамас. — Это вам дорого обойдется, ваше величество. И вряд ли будет одобрено Первосвященником. Даже если каким-то чудом одобрит Синод, мы не успеем провести необходимые процедуры, чтобы ввести это имя в сонм…

— Можно пока скромнее, во славу и память Роберта Сильного, но об его святом подвиге упомянуть многократно. Текст согласуем. И, кардинал, я прослежу за его безукоризненным исполнением. В каждом храме.

Пауза для осмысливания.

Осознал, как уязвим? То-то же!

Во всех храмах горят свечи и лампады во время служб, не так ли? Даже если их погасить, останется вода, а у меня двести сильнейших синих магов.

— И всё это — за один пункт условий? — жрец поднял бровь. — Да еще и без гарантий победы царевны? Да и что нам, слугам Безымянного, до светской власти… Не мало ли?

Я сделала вид, что задумалась.

— Не мало. Гарантий не будет. Но и ее изгнания тоже пока, — я подчеркнула голосом, — не будет. Но я снижу таможенные сборы для церковных товаров до тридцати процентов. Напомню, последний раз мы говорили о ставке в пятьдесят.

— Что-о?

— И не буду облагать доходы церкви налогом в двадцать процентов, оставлю только десять, опять же пока, — добила я.

Учитывая, что до этого мгновения церковь налогами вообще не облагалась, не удивительно, что Трамас побагровел, выпучил глаза и начал хватать воздух ртом.

— Сиарей! — я кивком показала ему на собеседника.

Ласх понял без приказа, отвесил слуге Безымянного снежную оплеуху, и угроза для жизни инсейского прихвостня миновала. Теперь он побледнел, как пещерный червь.

— На этом закончим, ваше чистейшество. Жду вас завтра не позднее обеда. Вам еще нужно успеть разослать текст всенощной в каждый монастырь и в каждый храм. Службу нужно проводить каждую ночь в течение недели. В награду, как я уже говорил, царевна Соальен будет допущена до отбора, и я снижу налоги и сборы для церкви Безымянного. И отложу проект по секуляризации церковных земель в собственность государства.

— Секуляризации? Ваше величество, опомнитесь!

— Моя канцелярия провела проверку дарственных за последние годы и выявила нарушения. Их надо исправить.

— Вы осознаете последствия?

Я вышла из-за стола, чтобы быть выше. Злой слуга Безымянного не торопился встать.

— Вынужден предупредить, — я оперлась о край стола, нависнув над толстяком. — Если хотя бы один священник в проповедях позволит хулу на государя, Безымянный бог накажет лжеца мгновенно по моей искренней и пылкой молитве. Храму тоже с высокой вероятностью достанется. Божий гнев, вам ли не знать…

Трамас фыркнул. Красноречиво. Что ж, дожмем.

— А если на храмовых землях и вокруг них будет происходить нечто… неестественное, — улыбнулась я, — указ будет подписан немедленно для спасения оных территорий. И кого тогда будут проклинать прихожане? Кого будут винить ваши священники? Кого потребуют низложить, как неспособного к компромиссам со светской властью? Разве у вас, кардинал, нет внутренних врагов? Есть. И мы их знаем поименно. Мы даже знаем, кого из них ваш инсейский Первосвященник готовит на ваше место.

Я блефовала, как прожженный шулер. Но хрустальный «Белый щит» на столе утвердительно вспыхнул, хотя и не так ярко,