В западне - Ребекка Куинн

— Я… я нет… Может, мы сначала просто поговорим? — заикаюсь я.

Штормовые глаза Джейкоба сужаются.

— Сладкая, я не твой парень. Хочешь поговорить по душам? Беги к Бо.

У меня перехватывает дыхание, и когда поднимаю на него взгляд, в его глазах читается не просто вызов. В них сквозит некое знающее, самокритичное недовольство. Он провоцирует меня нарочно.

Думает, что я сбегу.

И я понимаю: несмотря на всю свою грубость, Джейкоб даёт мне достаточно пространства, чтобы уйти от него.

Я поправляю очки, пытаясь соображать, пока его пальцы подбираются всё ближе и ближе к застёжке бюстгальтера. Поднимаю руку и прижимаю её к нему, но вместо того чтобы оттолкнуть, как планировала, моя ладонь сжимается на его подтянутом прессе. От него приятно пахнет, — с опозданием осознаю я. Машинами, ветром и диким мужиком.

— Давай сыграем в другую игру, — говорит он без той доли юмора, с какой со мной мог бы дразниться Лаки, — потому что мне не хочется всю ночь играть в «буду я или не буду».

Мои щёки вспыхивают. Он снова делает шаг ближе и носком своего сапога подсекает мои ноги, заставляя расставить их шире и лишая меня равновесия. Его рука опускается к подолу платья, а затем скользит вверх по внутренней стороне бедра.

— Три варианта, сладкая, — блестят его глаза. — Первый. Разворачиваешься и уходишь прямо сейчас, а завтра собираешь свои вещи и выметаешься отсюда.

Гневно смотрю на него. Я уже всё для себя решила, придурок. Я ни за что не сбегу теперь.

Он продолжает, и его дыхание обжигает мои губы:

— Второй вариант. Ты можешь выйти за эту дверь, и я даже буду джентльменом и скажу остальным, что мы трахались. Без лишних вопросов, — он ухмыляется. — Если сможешь доказать, что на самом деле не хочешь, чтобы я засадил свой член глубоко в эту твою блядскую пиздёнку принцессы.

Его рука поднимается выше, и я дёргаюсь. Я уже влажная, скользкая и гадаю, чувствует ли он исходящий от меня жар. Мои щёки краснеют от этой мысли. Что-то в его грубой, насмешливой улыбке начинает задевать меня за живое. Его пальцы шершавые на чувствительной коже моего внутреннего бедра. Настолько мужские по сравнению с моей женственностью.

Голос Джейкоба понижается, когда он приближает своё лицо, и его губы оказываются в паре сантиметрах от моих.

— Или же, если ты насквозь промокшая, как я и думаю, ты заткнёшься со своими протестами хорошей девочки и дашь мне трахнуть тебя. Без выключения света, без «пожалуйста», «спасибо» и семи часов прелюдии. По моему, — его губы касаются моих, когда пальцы зацепляются за край моих трусиков. — Быстро, грубо и грязно.

О Боже. Иисус, самое время отвести глаза.

Я тяжело дышу прямо ему в губы и ничего не могу с этим поделать.

Я знаю, что он обнаружит, если его пальцы двинуться хоть немного глубже.

Когда не двигаюсь, он отводит мои трусики в сторону и затем погружает два пальца в моё скользкое, влажное лоно. Я сжимаюсь вокруг этого плотного, внезапного давления с судорожным вдохом и настойчиво подаюсь бёдрами вперёд, вжимая его глубже.

Когда встречаюсь с ним взглядом, он впервые улыбается мне по-настоящему. Это скупая, медленная улыбка, полная мужского удовлетворения. Не в силах сдержать себя, я расставляю ноги ещё шире, давая ему лучший доступ. Шершавые пальцы заполняют меня, растягивают. Я буквально стекаю вокруг них.

— Грязная сучка, — прижимается он своим лбом к моему.

Я ненавижу то, что в его голосе слышится одобрение. Ненавижу то, что мне не всё равно. Ненавижу то, как оттого, что он так использует меня и так со мной говорит, во мне всё горит, плавится и доходит до опасного отчаяния.

Смущённая, раздражённая и взвинченная до нереальной степени возбуждения, я сокращаю короткое расстояние и прижимаюсь своими губами к его, желая стереть это насмешливое выражение с его лица.

Он глухо ворчит, губы приоткрываются. Его большой палец сдвигается, растирая мой клитор, пока пальцы двигаются внутрь и наружу в моей насквозь промокшей глубине. Голова идёт кругом, я издаю рыдающий стон и скребу ногтями по его груди до самого верха джинсов, вздрагивая от ощущения упругой кожи под кончиками пальцев. Он втягивает мой язык в свой рот и сильно сосёт.

Инстинктивно я раскачиваюсь навстречу его пальцам, ощущая, как меня накрывает волна удовольствия. Это не то размеренное нарастание, которое я чувствовала с Бо и Джаспером. Это дикая, необузданная страсть. Я так близко. Моё предательское тело кажется мне неподконтрольным, оно гонится за наслаждением с отчаянием, которого я никогда раньше не испытывала.

Соски болят, натираясь о бюстгальтер. Меня это бесит. Это оставляет меня без дыхания. Наши рты разъединяются, и мой прижимается к его горлу — я покусываю и лижу солёную, восхитительную плоть.

Пуговица на штанах не поддаётся, когда я пытаюсь её расстегнуть, застряв из-за давления его напряжённого члена. Всхлипываю от досады, уткнувшись в его шею, и пальцы Джейкоба покидают меня. Он отбивает мои руки и мгновенно расстёгивает пуговицу, затем сбрасывает штаны и сшибает сапоги.

На нём… нет нижнего белья.

Воздух со свистом проходит сквозь мои зубы. Он толстый и огромный — намного крупнее всего, что когда-либо было внутри меня. Моё нутро голодно пульсирует, скучая по его пальцам и протестуя против потери той быстрой грани, к которой он меня подвёл. Его глаза блестят, когда он впитывает выражение моего лица, и он грубо стягивает моё платье до самого низа. Мои волосы выбиваются из пучка, пряди щекочут грудь и плечи.

— Вниз, — говорит он, хриплый голос восхитительно царапает слух.

Вниз?

Видя моё замешательство, Джейкоб фыркает, хватает подушку с кровати, бросает её на пол перед собой и тянет меня вниз.

Оу.

Его толстая, внушительная плоть оказывается прямо перед моим лицом. На самом кончике блестит влажная капля, и я не могу отвести взгляд, невольно завороженная. Моя грудь кажется зажатой и чувствительной, а тело всё ещё ноет, дрожа от потребности. Но меня охватывает трепет. Единственный раз, когда я пробовала это, меня чуть не вывернуло.

— По моему, — напоминает он мне, и его голос едва громче рычания. Я поднимаю глаза, и он снова смотрит на меня с этой злой, знающей ухмылкой. — Остальные могут вестись на эти твои большие глазки «спаси меня» и чушь про «сначала дамы». Но настоящий феминист здесь я, принцесса. Равные возможности.

Он обхватывает себя у основания, а второй рукой запутывается в моём пучке. Проводит головкой по моим губам, размазывая