Игра в недоступность - Моника Мерфи

– Думаю, она поняла намек, – произносит Кэм, когда Дерек наконец встает из-за стола и уходит в уборную.

Я хмурюсь.

– О ком ты говоришь?

– О твоей сестре. Ты ее весь вечер взглядом испепеляешь.

– А. Точно. – Я киваю, подыгрывая ему. – Не хочу, чтобы к ней подходили всякие кретины.

– Ну, ты так пялишься, будто отрежешь яйца любому, кто рискнет посмотреть в ее сторону, так что, думаю, переживать не о чем, – сухо замечает Кэм.

С тяжелым вздохом я откидываюсь на спинку дивана.

– Я слишком ее защищаю, да?

– Не то слово. Она, знаешь ли, может за себя постоять. И она очень умная.

– Тебе-то откуда знать?

– Потому что я только что просидел с ней как минимум полчаса, и мы разговаривали.

– Вы с ней разговаривали?

– Конечно, разговаривали. Не буду же я молча сидеть и таращиться на нее. Это ты так делаешь. – Знаю, он пытается поддеть меня, развеселить, но ничего не выходит.

Я не хочу, чтобы даже Кэм заговаривал с моей сестренкой, а ведь этому ублюдку я доверяю больше всех в команде.

Я молчу, и улыбка постепенно сползает с лица Кэма.

– Да ладно, Магуайр. Не кисни. Что вообще с тобой такое? И даже не говори, что дело в Блэр. Ты не из-за нее такой взвинченный.

Я снова вздыхаю, потираю лицо. Жаль, что я не могу ему во всем признаться.

Проблема в том, что я и с Кэмом поспорил. Он хоть и сказал, что поцелуи не в счет, но наверняка передумает, если узнает, что произошло между мной и Джоанной. Скажет, я нарушил клятву воздержания и должен ему денег. Денег мне не жалко, а вот проигрывать не хочется. Я вообще не люблю проигрывать.

Ни в чем.

– Пошли отсюда, – говорю я Кэму и встаю. Слегка потягиваюсь – я целый вечер просидел в крошечной барной кабинке, и все тело затекло. Когда же я поглядываю на Джоанну, выясняется, что она на меня смотрит.

Я криво улыбаюсь, и она отводит взгляд.

Ха. Попалась.

– Идем, – рядом возникает Кэм, но я, вместо того чтобы сразу уйти из бара, направляюсь к столику, за которым сидит моя сестра, и, как настоящий говнюк, принимаюсь тыкать в нее пальцем.

– Уйдешь отсюда только с этими двумя. – Я указываю на Натали и Джоанну.

Блэр закатывает глаза.

– Как скажешь, папа.

Натали хихикает. Джоанна не поднимает головы.

– До встречи, Блэр, – тянет Кэм.

Моя сестра вспыхивает – честное слово, вспыхивает.

– Доброй ночи, Кэмден.

Я тут же хлопаю лучшего друга по груди.

– Держись от нее подальше.

Он хлопает меня в ответ.

– Ты мне не указ.

Девчонки смеются, все трое.

– Брось, Нокс. Оставь его в покое, – говорит Блэр, занимая сторону Кэма.

Ничего удивительного. Она что угодно сделает, лишь бы мне наперекор. Она всегда такой была.

– Мы удостоверимся, чтобы она добралась до дома в целости и сохранности, – заверяет меня Джоанна. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как блестят ее глаза.

– Спасибо, – надеюсь, она чувствует, что благодарность моя самая искренняя.

Похоже, сегодня на моей стороне никого, разве что, возможно…

Джоанна.

Едва мы залезаем в пикап Кэма и отъезжаем от бара, мой приятель начинает допрос.

– Что у тебя с Джоанной?

– Ничего. – Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.

– Врешь. Знаю, ты прикидывался, что за Блэр следишь, но я потом заметил, что ты на нее даже не смотришь. Ты смотрел на ту темноволосую красотку, Джоанну, так?

Услышав от него слово «красотка», я приоткрываю один глаз.

– Держись от нее подальше.

– Повторюсь, ты мне не указ. Я взрослый мужик, а ты пытаешься меня отвадить от таких же взрослых женщин. Если мы захотим перепихнуться…

– Попытаешься с ней перепихнуться, и твои яйца окажутся в гипсе, – говорю я.

Кэм, гребаный садист, только ухмыляется.

– С ней – это с кем? Ты хоть о ком говоришь, о Блэр или о Джоанне?

О Джоанне. Но ему я в этом признаться не могу.

– Не важно это, – бормочу я.

– Вообще-то важно. Мне любопытно. Ты что, неровно дышишь к своему репетитору? – Кэм выезжает на главную дорогу, ведущую к кампусу и к многоквартирному дому, где мы живем. Он явно колеблется, а потом спрашивает: – Ты с ней замутил, да?

Мне так и хочется сказать: «Несколько дней назад», но я молчал.

В машине воцаряется тишина. Чертовски напряженная, кстати. Я ни за что не могу сказать Кэму, что произошло на самом деле.

– Она мой репетитор. – Голос мой напоминает скорее хриплый шепот. – Вот и все.

– А почему ты не захотел об этом в баре говорить? – Кэм заезжает на парковку. – Зачем держать все в секрете?

– Не хочу, чтобы остальные знали, что я с репетитором занимаюсь. Чувствую себя тупицей.

Это, кстати, недалеко от правды – настолько недалеко, что можно поверить.

– Ты не тупица, Нокс. Никто так не считает.

– Это мое личное дело, я не хочу рассказывать.

– Ладно-ладно. Я ни слова никому не скажу. Можешь мне доверять, ты же знаешь. – Он паркуется на своем обычном месте, потом глушит двигатель. – Как продвигается, кстати? С репетитором?

Просто потрясающе. Всего несколько занятий, а я уже знаю, как Джоанна стонет от моих поцелуев. Я многое усвоил.

– Хорошо. – Я пожимаю плечами. – Ненавижу английский.

– А она тебе помогает?

– Ага. Она действительно умная и научила меня разным хитростям, чтобы читать было легче. У меня же дислексия, так что бывает непросто.

Признавать подобное унизительно. Я много лет знаю, что у меня есть кое-какие проблемы, но говорить об этом все равно не люблю, даже с лучшим другом.

– Так это же отлично, старик. Рад, что она помогает тебе. И послушай, – он смотрит мне прямо в глаза, – ты всегда можешь рассчитывать на мое молчание. Я не собираюсь тебя разоблачать. Если не хочешь никому говорить, что занимаешься с репетитором, будь по-твоему, я твое решение уважаю.

– Спасибо. – Я киваю и берусь за ручку. – Я очень ценю это.

– Без проблем. И, если надо будет присмотреть за Блэр, обращайся. Я же тебя просто поддразниваю насчет нее.

– Знаю.

– Тем не менее, голова на плечах у нее есть. Она не влюбится в какого-нибудь мудака-футболиста.

– Знаю, ты прав. Надо больше ей доверять, – киваю я. Кэм правду говорит.

Проблема в том, что я не уверен, сумею ли проявить доверие. Очень сложно позволять сестренке самой принимать решения, особенно когда дело касается парней. Я знаю, какие они бывают.

Я знаю. И я худший из них.

Мне хочется уберечь ее всеми возможными способами, и я ничего не могу с этим поделать. Я знаю,