Приват для двух бандитов - Бетти Алая

утром я нежусь в постели, всё еще горячей после бурной ночи. Кажется, что простыня до сих пор дымится от безумного трения наших тел. Я между ними, моими бандитами. Так было, есть и всегда будет.

Ноготком провожу по сильной груди Яра. Он приоткрывает свои голубые глаза.

— Привет, — мурчит, — как ты?

Переворачиваюсь на живот, очерчиваю красивое лицо. Сейчас он такой спокойный, безмятежный, словно лев. Мой лев.

— Отлично, — шепчу, — ты небритый.

— Тебе не нравится? — он притягивает меня к себе.

Кладу голову ему на грудь. Это слишком хорошо. Такого счастья просто не бывает! Хочется прыгать до бесконечного кубинского неба, кричать всем и каждому, как я влюблена.

— В тебе мне всё нравится. Щетина делает тебя брутальнее, — провожу пальцем по аккуратному ровному носу, опускаюсь с чувственным губам, дарящим мне столько удовольствия.

— Дай мне свою киску… — приказывается мужчина, — хочу тебя полизать.

Прямо как тогда, в моей квартире. Снова завожусь с полоборота. От его голодного взгляда, порочных словечер, хриплого голоса. Ненасытная. Забираюсь на Волкова. Он тыкается носом в мои складочки. Проводит языком вдоль нижних губок, которые тут же становятся мокрыми.

— Сладкая, влажная девочка, — рычит, раскрывая пальцами мое лоно, — дай мне всю себя.

— Ах! Ммм… ДАААА! — выпрямляюсь, ёрзаю бёдрами по лицу своего голубоглазого обольстителя.

Руки Яра гуляют по моей коже. Прикрываю глаза, впускаю в себя всю гамму предоргазменной неги. Волков знает меня. Всю, от и до.

— Да! Да! Боже! — массирую свою грудь, — не останавливайся… лижиииии!

— Весело у вас тут, — Марат уже проснулся, любуется тем, как мы с Яром отрываемся ранним утром.

Я такая чувствительная, узенькая. Моему бандиту это очень нравится. Подаюсь вперед, заглатываю его крепкий член. Обожаю делать минет своим мужчинам. Они такие разные, но в момент оральных ласк податливые, уязвимые. Вожу язычком по бархатной головке.

Марат двигается к нам. Тянусь к его агрегату. Более толстому и ароматному.

— Давай, пососи его, перч… да… вот так… продолжай, малышка.

Рукой ласкаю Волкова. Он же вставляет палец в мою попку. Стимулирует так, словно они оба во мне… вспоминаю крышесносные ощущения, когда меня трахали оба мужчины. Сложно описать словами… лишь громким криком, рвущим горло.

И в этот сладкий момент раздается стон Акаева, а его сперма заполняет мой рот. Глотаю. Возможно, кто-то считает это неприятным, но не я. Потому что люблю. И семя моих мужчин… оно вкусное. Яр следует за темноглазым, орошая собой мои пальчики.

По очереди облизываю их, смешивая во рту соки обоих своих бандитов.

— Ты пиздец, малыш… самая порочная девчонка, которую я знаю, — выдыхает Марат.

— Лучшая… — хрипит Волков.

Затем мы снова некоторое время нежимся в постельке. Мужчины обнимают меня по очереди, гладят, тискают, прижимают. Целуют. Эта нежность между нами тремя всегда идет следом за яркой страстью.

Потому что мы любим друг друга.

Но приходит время собирать вещи.

— Не хочется уезжать, — стою на первом этаже рядом с чемоданом, чувствуя сильную слабость во всем теле.

Еще бы! Бандиты трахали меня, как безумные, два дня. Мы даже на сон и еду толком не прерывались. Словно молодожены. Самый настоящий медовый месяц на троих. Они накачивали меня спермой до самых краев.

По возвращении сразу к врачу. Нужно что-то решать с ребенком. Я знаю, что беременна. С моим женским здоровьем все хорошо, так что такое количество семени внутри определенно принесло свои плоды. Но мне не страшно. Теперь нет.

Прощаюсь с гостеприимной Гаваной, в последний раз взглянув на синее море. И вдохнув свежий океанский бриз. Подняв глаза к небу. Я знаю, как отвечу на вопрос, который мне задаст Яр.

Самолет ближе к обеду. Только вот аппетита у меня нет. Очень странно, ведь для симптомов беременности еще рано, да?

У трапа вижу Наташку. Подмигиваю, но стюардеска лишь фыркает. Зато весь полет ведет себя нормально. И трусы вроде надела. Поделом! А я же играюсь со своими мужчинами. Прыгаю с колен Яра на колени Марата. Целую, завожу. Ласкаю.

Но ничего не позволяю. Мне нравится, как они одержимы мной. Тащусь от этого. Эти коты не всегда будут меня получать. Я буду решать, когда они заслужат сладенького.

Однако, чем ближе мы к Москве, тем мне неспокойнее. Ёрзаю на месте, и когда объявляют посадку, чуть не падаю в обморок. Но мужчинам своего состояния не показываю. Делаю глубокий вдох.

Столица встречает хмурым небом, затянутым тучами и моросящим дождем. Олег уже ждет нас.

— Перч, — мурчит Марат, когда мы едем в их студию, — ну что ты такая хмурая, малышка?

— Просто… не знаю… акклиматизация, наверное, — криво улыбаюсь.

Мужчины переглядываются.

— Ну так, каков твой ответ, Карина? — спрашивает Яр, когда мы едем в лифте, — готова стать нашей? Жить с нами, спать с нами… отдать нам тело и душу?

— Я… — уже почти соглашаюсь.

Выходим, и тут я замираю. Нет! Прямо напротив двери студии на небольшом чемодане сидит блондинка. Прислонившись спиной к стене. Её лицо всё в синяках, под глазами черная тушь, на шее и груди порезы. Некогда красивое и дорогое платье разорвано в нескольких местах.

— Яна… — выдыхает Марат.

Мгновенно захлопываю рот, так и не произнеся заветное «да». Треск хрупкого хрустального полотна моих мечт слышу отчетливо. Чувствую, как тела моих мужчин напрягаются. Девушка разворачивается. Она похожа на ангела. А я умираю. Яна, значит… теперь ясно, чем она их так зацепила.

— Ребята, — она подскакивает, но ее каблук ломается, и блондинка падает на жесткий пол.

Она стискивает зубы, не плачет. Лишь поднимается, отряхивается. Вскидывает подбородок. Но вопреки всем джентльменским законам, мои мужчины просто стоят.

— А что случилось? — жестко спрашивает Марат, — хуй Антонова не так крепок, как раньше? Или старпер нашел себе студентку с более упругой задницей?

— Всё не так, — произносит она.

Прикусывает пухлую губу. Да уж. Яна чем-то похожа на мою Венни. Худенькая, стройная, ноги длинные, глазищи огромные. Грудь трешка. Стискиваю зубы. Блондинка бегло осматривает меня.

— Значит, быстро вы меня забыли… — лепечет.

Я вдруг чувствую себя лишней. Трое друзей, любовников, которых связывает тяжелое и полное испытаний прошлое. И левая стриптизерша.

Словно ощутив моё замешательство, Яр дает мне ключ.

— Кариш, иди пока в квартиру. Помойся, переоденься. Мы сейчас разберемся и придем.

Голос Волкова нежный, но не терпящий отказа. Беру карточку, затем прохожу мимо блондинки. От неё пахнет потом и дорогим женским парфюмом. Интересно, сколько она тут сидит уже?

Ноги напоминают вареные макаронины, состояние ухудшается, меня бьет легкий озноб. Я всю жизнь пыталась быть жесткой и рассудительной, но теперь, как влюбленная дурочка, боюсь, что меня выкинут на