Отравленная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Вот так, — прохрипел он, прижимая меня ещё сильнее. — Ты не просишь. Ты молишь. Твоё тело уже на коленях передо мной. А ты всё ещё думаешь, что можешь умереть?

Он ускорился.

Ритм стал диким, почти безумным — как бегство, как падение, как последний шанс.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как тело напрягается, как внизу живота нарастает тот самый узел, который уже разрывал меня на части вчера ночью.

Мои пальцы впились в его предплечья, но не чтобы оттолкнуть. Чтобы удержаться. Потому что если я упаду, я утону в этом ощущении — в этом живом, пульсирующем, грешном ощущении жизни.

— Я не хочу… — прошептала я, но голос предал меня. Он дрожал. Он лгал.

— Врешь, — ответил он, и его лицо склонилось к моему. Маска почти касалась моих губ. — Ты очень хочешь.

В его взгляде не было пощады. Но была одержимость. Та самая, что живёт не в разуме, а в крови. Та, что знает: если не сожрать — сгоришь сам.

— Ты хотела наказать себя ядом? — послышался хриплый голос. — Только я имею право наказывать тебя… Запомни это…

Меня резко развернули, уложив грудью на стол. Я почувствовала удар ремня, который обжег мою ягодицу, и в этот момент темп стал ускоряться. Я всхлипнула… Я никогда не испытывала ничего подобного. Еще удар… Я снова всхлипнула… Еще…

Я почувствовала, словно мне стало легче. Словно я хотела наказания. Словно искала его. И теперь каждый его удар ремня — это мое наказание. И я мысленно просила еще…

Каждый удар ремня обжигал, как раскаленное железо, но боль мгновенно тонула в сладкой пульсации, которая поднималась из глубины моего лона. Я ненавидела себя за то, что тело отвечает — не как жертва, а как шлюха, которая ждала этого всю жизнь.

Его рука тянула меня за волосы, заставляя запрокидывать голову.

Я тяжело дышала, глотала воздух, кричала до хрипоты. Тело предало меня раньше, чем мысли.

Я чувствовала, как он наказывает меня. И я понимала… Моя душа хочет наказания. Я ждала его. И вот оно. Наказание за то, что я натворила. За растоптанные мечты, за разрушенные надежды… За все…

И в этот момент я чувствовала, словно отпускаю душевную боль. Ту самую, которую носила в себе уже несколько дней. Она вырывалась с громкими болезненными криками, освобождая мою душу.

Сейчас под натиском животной страсти я чувствовала себя грязной, растоптанной, уничтоженной. И впервые за пять лет я захотела быть грязной.

Впервые в жизни я хотела этого. Я хотела почувствовать, что ниже падать уже некуда. И это чувство принесло мне облегчение.

Его рука сжала мою грудь грубо, жестко. Я слышала, как он задыхался шепотом:

— Ты моя богиня… Ты моя шлюха… Я обожаю тебя… Обожаю твое тело… Обожаю, как ты течешь… Обожаю, когда ты стонешь… Когда сжимаешься, как сейчас…

Он простонал.

Я почувствовала, как мне на шею лег ремень. Пряжка звякнула, а ремень затянулся на моем горле. Мне стало нечем дышать. Колени дрожали, но он то затягивал ремень, то ослаблял, давая мне шанс на вдох.

Глава 61

— А!..

Больше…

Пожалуйста…

Я не выдержу…

Мне казалось, что он убьет меня в любую секунду. Что любое мгновение может стать последним. И это еще сильней обостряло чувства.

Ремень затянулся на моей шее. Сознание потемнело по краям, как будто душа уже начала уходить.

От страха, что я вот-вот умру, мысли пропали из головы. Остались только чувства. Они стали острее, словно лезвия ножа… Я словно забыла о том, кто я, где я. Забыла, что у меня есть прошлое и будущее.

И в этот миг я поняла: я не боюсь смерти. Я боюсь, что он остановится.

— Чья ты? — слышала я задыхающийся от ритма голос. — Отвечай…

Если я сейчас закричу — это будет крик боли или мольба о продолжении?

Я то хрипела, то стонала, то задыхалась, чувствуя, как он резко и грубо входит в меня, словно вымещая на мне ярость и заставляя мои бедра подаваться ему навстречу. Ремень жег горло, решая за меня, когда мне сделать вдох.

— Кончай, — прохрипел он. — Кончай на мне.

Я попыталась сдержаться. Но моё тело предало меня, резко сжимаясь от наслаждения так сильно, что потеряла над собой контроль.

Я закричала до хрипоты, словно из меня вырываются остатки души. Потом дёрнулась и снова закричала. Моё тело затрясло, а я закрыла глаза от наслаждения. Дикого, страшного и такого яркого.

Это было то самое забвение, которого я так жаждала. Маленькая смерть… Я скребла руками стол, рвала бумаги, выла, корчилась в сладкой муке. На пару мгновений я перестала дышать.

Оргазм нахлынул — не как волна, а как взрыв. Всё внутри сжалось, потом растаяло, потом снова свернулось в узел боли и наслаждения. Я закричала. Снова… Хрипло… Словно отдавая себя ему полностью. Без остатка.

Когда взрыв прошёл, я не плакала. Я смеялась. Хрипло, безумно. Потому что только в этом безумии я наконец перестала быть собой. Той, прежней собой, которая забыла обо всём на свете, растворяясь в своём горе.

Моё тело сжалось вокруг него, будто пыталось удержать его навсегда. Он всё ещё входил в меня, как вдруг замер, надавив бёдрами на мои.

Я слышала его стон. Его рычание. Чувствовала, как внутри меня дёрнулся его член. А он всё ещё был во мне.

Его пульс бился в моём лоне, как сердце, которое я только что получила взамен сломанного.

Ремень на моей шее ослаб.

Я задержала дыхание, чувствуя, как он с рычанием зверя наполняет меня.

Он вышел. Медленно…

— Чья ты? — прошептал он, развернув меня к себе лицом. Его рука сжимала моё лицо, а тело всё ещё дрожало. Ноги меня не держали.

Он смотрел на мои дрожащие бёдра, на мою слабость, стекающую у меня между дрожащих ног. Сейчас я чувствовала, словно мы с ним — единое целое. Словно он — часть меня.

— Т… твоя, — едва слышно выдохнула я, поднимая на него глаза. Его рука легла на красный след от ремня. Его пальцы жадно впитывали мою боль. Они нежно скользили по обжигающим полосам.

Он встал передо мной на колени, отогнул маску и стал целовать их, словно прося прощения за то, что сделал.

— Я был ужасно зол на тебя… Я не сдержался… — послышался шёпот. — А теперь я хочу попросить у