С топором на неприятности - Дафни Эллиот

Члену придётся потерпеть. Другого выхода не было.

Когда я вернулся в гостиную, она сжимала эспандер в левой руке и гладила Рипли правой. Мила была красива. Я понял это ещё при первой встрече. Но сейчас — эта сосредоточенность, сила, с которой она справлялась с трудностями — делали её ещё притягательнее.

— Что делать?

Она подняла на меня взгляд с дивана, часто моргая, и похлопала по подушке рядом с собой:

— Вмассируй в мышцы и сухожилия вокруг травмы. — Она повернулась ко мне спиной. — Главное — запустить кровоток, чтобы быстрее заживало.

Я выдавил в ладонь каплю размером с пятак и аккуратно провёл пальцами по шее и плечу. Гель начал действовать, пока я медленно растирал его круговыми движениями по мышцам.

— Всё нормально?

Она кивнула.

— Можно сильнее. Особенно в районе широчайшей.

Меня пугала сама мысль о том, что мои большие, грубые руки могут причинить ей боль. Она была такой хрупкой, красивой, с удивительно мягкой кожей.

Я уже касался её раньше. Тот, прежний Джуд, счастливчик, даже не понимал, какая это честь. Чем больше я узнавал Милу, тем больше ею восхищался. Я видел, как она смеётся и плачет. Слышал звуки, которые она издавала, когда ела картошку фри.

Она хотела меня. После поцелуя она ясно это дала понять. И всё же я вёл себя как джентльмен. Был хорошим парнем. Поступил правильно. И как бы я об этом ни жалел, переступать черту не собирался.

Я сосредоточился на том, чтобы надавливать в нужных местах. Сердце билось в бешеном ритме.

— Да, — выдохнула она, чуть наклонив голову, открывая мне больше доступ.

Господи, как же я хотел поцеловать её в шею.

Да к чёрту, я бы и укусил её, если бы мог. Она была сплошным искушением.

Соберись, идиот.

Я вжал большие пальцы в мышцы на её шее.

Она вздохнула с таким удовольствием, что у меня всё внутри замерло.

Контроль. Контроль. Контроль. Только и твердил это про себя. Если ей это казалось приятным, она и представить не могла, на что я ещё способен — руками, ртом, членом. Эта мысль вызвала мучительное напряжение в джинсах.

С каждым её вдохом грудь приподнималась, и с моего ракурса я видел, как она вырывается из слишком тесного спортивного бюстгальтера. Я чувствовал её кожу, вспоминал, как она ощущалась под руками, как пахла, как я целовал и ласкал её, доводя до пиков. Быть рядом было пыткой.

Я зажмурился и запрокинул голову. Когда открыл глаза, уставился в потолок, заставляя себя вспоминать трещины, которые приходилось заделывать, и бесконечные дни, потраченные на покраску. Этот дом был моим убежищем, проектом, который дал мне цель и смысл в трудные времена.

Долгое время я считал, что у меня всё под контролем. Я любил свою работу, гордился домом. Проводил время с братьями, играл с группой, когда хотелось. Концерты давали возможность общаться, встречаться, когда было настроение.

Но за те две недели, что Мила жила здесь, она изменила дом. И меня тоже. Я чувствовал себя живым, как никогда. Даже собака моя была счастливее.

— Это так приятно, — прошептала она. — Немного больно, но, кажется, мне нравится.

Я снова зажмурился и задержал дыхание. Чёрт побери, Мила. Понимала ли она, на каком волоске держалась моя самообладание?

— Отлично, — ответил я, и голос чуть не сорвался.

Я отодвинулся и убрал руки. Нужно было срочно уйти. Побегать. Прыгнуть в ледяное озеро. Сделать хоть что-то, чтобы унять гормоны и подавить вожделение к этой женщине.

— Спасибо, — сказала она, повернувшись и одарив меня застенчивой улыбкой.

— Ага. — Я резко встал, повернувшись к ней спиной, чтобы она не заметила, как натянулись джинсы, и быстро пошёл на кухню.

— Мне... эм... дела надо поделать. Пойду.

Глава 21

Мила

Чёрт бы побрал и утку, и грузовик, на котором она приехала. Господи.

Неужели я на полном серьёзе попросила его сделать мне массаж?

Внутри всё вопило: «Беги!» Надеть кроссовки, спрятаться в лесу, размазать по лицу грязь, чтобы слиться с деревьями, и умереть медленной смертью от переохлаждения. Да, это будет больно. Да, я останусь одна. Но хотя бы не придётся переживать это унижение.

Его лицо, когда я обернулась… Он выглядел злым.

И это при том, что он вообще не способен вести себя как козёл.

Как всегда — добрый, практичный.

И выглядел, чёрт подери, как закуска на ножках.

Я расхаживала по гостиной. Рипли сначала ходила за мной, но быстро потеряла интерес. Этот дом слишком маленький. Да что там, весь штат слишком маленький.

Это позорище теперь будет преследовать меня вечно. Он же наверняка заметил, как я дышала — тяжело, как будто после марафона. И как грудь у меня натянулась под лифчиком.

Чёрт. Я думала, расчёсывание волос — это пик возбуждения. Но когда его руки скользили по моей коже, разминая напряжённые мышцы... Это было нечто иное. Совсем другой уровень.

Я могла бы принять душ и попытаться остыть. Но тогда смысл в BioFreeze терялся. Могла бы выйти с Рипли на прогулку, но Джуд тут же предложил бы пойти со мной.

Так что я сбежала в гостевую комнату и снова зарылась в прослушку и фотографии, в поисках улик. Изо всех сил старалась вытеснить из головы унижение, которое обрушилось на меня, когда он резко вскочил и сбежал.

Очевидно, урок после того поцелуя я так и не усвоила. Вот бы кто сказал мне сразу, что я ему не нравлюсь. Может, тогда я перестала бы так бесстыдно флиртовать и сэкономила себе тонну стыда.

Но это было невозможно.

Он слишком чёртовски привлекательный. Воплощение мужественности. И при этом — нежный до абсурда. Даже в том, как он расчёсывал мне волосы.

Джуд — сплошная противоположность самому себе. Молчаливый, сдержанный и в то же время сильный. И дело было не только в фигуре.

Он держался уверенно, спокойно. Смотрел на мир вдумчиво. Продумывал всё до мелочей. Именно поэтому он был так хорош в Scrabble — всегда обдумывал каждое слово, каждую букву.

А я — зацикливаюсь, вижу только одну цель и начинаю бегать по кругу, кусая собственный хвост.

Работай, Мила. Мечтания о секси-соседе до добра не доведут.

Я вздохнула, села за стол и покрутила шеей. Приятно было хоть ненадолго вылезти из этой чёртовой повязки. Вся левая сторона у меня по-прежнему как ватная, но хотя бы руки снова были в наличии обе.

Печатаю теперь, конечно, как черепаха, но это всё