С топором на неприятности - Дафни Эллиот

У меня дёрнулся глаз от упоминания «связи» с кем-то из АНБ. Особенно после того, как мы весь день были вдвоём, делились историями, лезли друг к другу в душу, рисковали.

Мы снова молча уставились на экран.

И тут зелёный значок батареи.

— Он живой! — закричала Мила.

Я выдохнул. Волна облегчения накрыла с головой. Мы сделали это.

Она начала прыгать на месте — аккуратно, одной рукой придерживая другую. По щекам текли слёзы радости. С придушенным всхлипом она обвила меня за шею:

— Спасибо… — пробормотала она, уткнувшись в мою футболку. — Без тебя я бы его не нашла.

Я обнял её и крепко прижал к себе. Чёрт, как же хотелось подхватить её на руки и закружить. Но с её травмами это был максимум, что я мог себе позволить.

Сегодня был марафон. Мы узнали друг о друге больше, чем кто-либо за последние годы. Мы открылись, мы замёрзли, у нас болели ноги и пальцы — но этот момент стоил всего.

Если повезёт, это всё, что нужно, чтобы обеспечить её безопасность. Это знание грело не хуже, чем её тело в моих объятиях.

Я медленно разжал руки, опасаясь, что могу причинить боль.

Но она всё ещё улыбалась. Светилась. И, визгнув от счастья, встала на носочки и влепила поцелуй в мои губы.

Прикосновение её губ вернуло меня в ту ночь. Её запах захватил меня, и всё моё тело снова захотело её.

Это было… правильно.

Так что я поцеловал её в ответ — жадно, с той же напористостью, с которой она меня к себе притянула, показывая, как хорошо это может быть.

Обвил её руками, не насытившись даже прикосновением через одежду, углубляя поцелуй.

Она всхлипнула и вцепилась в мою рубашку, сжимая ткань в кулаке, прижимаясь ещё ближе и я пропал. Всё. Меня больше не было.

Это был самый чертовски возбуждающий звук, что я когда-либо слышал.

Огонь вспыхнул внутри — пламя, горящее только для неё. Только ради этого момента. Только ради этого поцелуя. Это было не просто влечение. Гораздо глубже, чем просто похоть.

Это было… возможность.

И как только это слово пронеслось в голове, включилась логика. Никакой это не шанс. Это — опасность. И сердце, которое снова разобьют в клочья.

Я отстранился, осторожно придерживая её, создавая между нами расстояние.

Это было неправильно. Она ранена. Она зависела от меня во многом. Моё дело — защищать её.

Я снял очки и начал их вытирать, отводя взгляд. Даже когда надел их обратно, не смог снова взглянуть на неё. Мне пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не подхватить её на руки и не унести в спальню. Потому что если бы я заметил хоть искру желания в её глазах — я бы точно сорвался.

— Какого. Чёрта. Джуд? — прошипела она, вставая прямо передо мной.

Чёрт. Теперь уже не отвертишься. В её глазах горел гнев и жгучая потребность.

Но даже злость не смогла притушить то желание, что продолжало нарастать внутри меня.

Она стояла в тусклом свете кухни, с чуть выдвинутым вперёд бедром, вся — напряжённое ожидание, вся — сфокусированная на мне.

Я обожал её дерзость, её колючесть. Но под ней — усталость. Она не могла скрыть тёмные круги под глазами. Эта женщина прошла через ад. Ей нужно было место, где можно зализать раны. Я не мог отнять у неё это.

— Мы бы не остановились на одном поцелуе, — выдавил я, надеясь, что это объяснение не приведёт к удару под дых. Хорошо хоть, что ножи были на другом конце кухни.

— И это плохо? — Она прикусила нижнюю губу, всё ещё сверля меня взглядом. И этот взгляд… чёрт, он был хуже любого вызова. Я до боли хотел её. Но знал: сейчас — нельзя.

— Да, — выдохнул я, и это слово отозвалось болью.

Она мгновенно изменилась. Сначала в лице мелькнула обида, но она тут же сменилась яростью.

— В прошлый раз мы не остановились. И, если не изменяет память, всё было чертовски хорошо.

«Хорошо» — это было оскорблением. То была лучшая ночь в моей жизни. Но теперь ставки были слишком высоки. И хотя Мила выводила во мне на поверхность все инстинкты пещерного человека, честь победила.

— Я не воспользуюсь тобой, — прошипел я сквозь зубы.

Она фыркнула, и волосы у висков взлетели от резкого выдоха. Потом зашагала ко мне.

— Да пошёл ты. Я не беспомощная принцесса.

Я вцепился в край столешницы, лишь бы не потянуться к ней.

— Вот же я дура, — пробормотала она.

У меня всё оборвалось внутри.

— Нет, Беда, дурак — это я. Ты тут ни при чём. Поверь, ты точно не при чём. Моё дело — защищать тебя. Обеспечить твою безопасность. Я не имею права переступать эту грань.

Её глаза сузились в щёлки, и мне захотелось вернуть свои слова обратно.

— Моё дело? — передразнила она. — Я сама могу о себе позаботиться. И это не «воспользоваться», если я сама хочу этого.

Я не мог ни двинуться, ни вымолвить хоть слово. Моё самообладание держалось на волоске. Я хотел защитить её, но, отталкивая, только делал больнее.

Я не был тем, кто действует быстро. Мне нужно время, чтобы всё осмыслить. Я всегда поступал правильно с первого раза. Никогда не бросался в омут с головой. Никогда не рисковал.

Желание, тоска, этот странный, незнакомый укол в груди — всё это не должно было иметь значения.

Я зажмурился и сделал вдох. Потом ещё один. По венам пошёл жар — злость. На отца. На тех, кто покалечил её брата. На всех, кто хоть раз угрожал счастью наших семей.

Потому что в другом мире… в другой жизни… я бы не стал сдерживаться. Я бы унёс её в свою постель без капли сомнения.

В другом мире мы могли бы быть кем-то. Могли бы быть вместе. Я почувствовал это ещё той первой ночью.

Но у нас не может быть «потом». И мне придётся смириться с этим.

Я давно уже принял, что буду один. Но, чёрт возьми, насколько же это было несправедливо — что вселенная отправила мне единственную женщину, с которой я мог бы представить себе будущее, именно тогда, когда всё вокруг рушилось. Когда все, кого мы знали, были в опасности.

С последним убийственным взглядом она выдёрнула зарядку из телефона.

— А жаль, — процедила она, одновременно пожирая меня глазами и кидая в меня ножи. — Мне до сих пор снится твой член. Самый большой, что у меня был. Пожалуй, пойду