С топором на неприятности - Дафни Эллиот

Рипли скривилась, будто её стошнило от самой мысли.

— А потом я постоянно куда-то ездила — погони за историями, сборы за день до выезда… Это казалось непрактичным.

— Нет, ты точно человек-собачник, — заверил я. — И можешь видеться с Рипли, когда захочешь. Обычно ей плевать на людей, но тебя она явно любит.

Мила улыбнулась.

— Это взаимно. — Она встала, отряхивая крошки с колен. — Пора возвращаться к поискам.

Я собрал термос, пока она снова осматривала всё фонариком, отбрасывая листья и рыхля землю ногами.

— И я не шутила, когда сказала, что украду её, — добавила она с усмешкой.

Спустя пару часов мы прошли приличный участок маршрута, но так ничего и не нашли, а холод начал пробираться под одежду.

С самого рассвета мы были на ногах. После перекуса я немного восстановился, но теперь силы снова таяли.

Спокойствие, которое держало Милу с утра, сменилось раздражением. Всё утро я твердил, что если будем придерживаться сетки, то обязательно что-то найдём. Но чем дольше длились поиски, тем сложнее было сохранять веру.

Она стояла ко мне спиной, сгорбившись. Слышался её тихий всхлип.

Сжавшись внутри, я перемахнул через упавшее дерево и быстро подошёл к ней.

— Ты поранилась? — Я взял её хорошую руку в свои ладони, чтобы согреть, и нагнулся, заглянув в её заплаканные глаза.

Она покачала головой, и глаза наполнились слезами.

— Мы обязательно найдём его, — сказал я, с той уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

— А если нет? — прошептала она, и слёзы покатились по щекам. — А если он разбился, и всё пропало? — Прежде чем я успел что-то сказать, она выдернула руку и сжала кулак. — Это безнадёжно. Я — полный провал.

Эти слова заставили меня выпрямиться. Я привык к другой Миле — уверенной, дерзкой, даже раненой. Но плачущая Мила… это было невыносимо. С тех пор, как её избили, она ни разу так не срывалась.

Боль и отчаяние в её голосе разрывали меня на части.

Не раздумывая, я притянул её к себе, аккуратно обнял, следя за её плечом. Прижал подбородок к её макушке, обнял крепче, пока она рыдала у меня на груди.

Это было всё, что я мог ей дать: тепло и утешение.

Я облажался. Пообещал, что мы найдём телефон, но не сдержал обещания.

Я держал её крепко, мечтая забрать у неё всю боль, стереть страх.

— Давай отдохнём. Завтра вернёмся.

— Нет, — всхлипнула она. — Каждая минута без доказательств — ещё одна минута, пока эти ублюдки продолжают вредить людям.

Я чуть отстранился и всмотрелся в её лицо, запоминая каждый штрих — решимость, злость, сталь в глазах.

В этот момент всё во мне изменилось.

Я держал её дрожащую, сломанную, но полную силы и понял, что всё. Меня больше нет.

Прежней жизни больше не будет.

И хотя это должно было испугать до дрожи, я ощутил только одно — покой.

Глава 16

Мила

Как будто прочитал мои мысли и понял, что после сегодняшнего разочарования мне жизненно необходим фастфуд, Джуд без слов повёз меня в ближайший McDonald's — тридцать минут в одну сторону.

Мы сидели в его пикапе на парковке у трассы 95, а я беззвучно молилась, чтобы углеводы, соль и жир заглушили панику внутри.

В лесу он был таким заботливым. Искал неустанно, следил, чтобы я ела и пила, подбадривал как мог. И несмотря на страх, я даже получила удовольствие от времени, проведённого рядом с ним.

— Признайся, — сказала я и швырнула в него картошку фри.

Одинокая соломка ударилась о плечо и упала на панель. Он подобрал её и закинул в рот.

— Вкуснотища, — довольно сообщил он, поднимая свой двойной чизбургер так, будто держал драгоценность.

— Хорошо, что ты позволил мне выбрать тебе еду. — Я откусила обжигающе горячую картошку. — До сих пор не верю, что ты попытался заказать салат. — Меня передёрнуло.

— Казалось разумным вариантом.

— В McDonald's больше нет салатов. Раньше были, но ни один нормальный человек их не заказывал. Кто будет есть траву, когда есть вот это? — Я подняла наггетс, как кубок победителя.

— Бесспорно. — Он кивнул в сторону двух пакетов, доверху набитых картошкой, наггетсами и всеми видами соусов.

Как только он признался, что не ел McDonald's с детства, я настаивала, чтобы мы попробовали всё. Возможно, слегка переборщили.

Я уставилась на него, поднимая стакан с колой.

— Не жалуйся. Я взяла Filet-O-Fish ради пользы для здоровья.

Он закатил глаза и вгрызся в свой бургер так, что я инстинктивно сжалась в животе.

Чёрт. Это не должно было быть возбуждающим, но вдруг внутри всё сжалось.

Он закрыл глаза, жуя с удовольствием, и сильная линия его подбородка двигалась в ритме.

— Могу признать, — сказал он, оторвав кусок бургера и протянув его Рипли, лежавшей на заднем сиденье. — После дня в холодном, сыром лесу это делает меня чертовски счастливым.

Он откусил ещё и, глядя на меня, расплылся в довольной улыбке, с надутой щекой.

Живот перевернулся — и не из-за того, что я только что закинула в себя одиннадцатый наггетс с липким барбекю-соусом.

Я не должна была чувствовать себя счастливой. Меня преследовали преступники, я потеряла важные доказательства, была вымотана и чувствовала боль.

Но здесь, рядом с ним, слушая кантри по радио и поедая фастфуд, я чувствовала покой.

Он откусил очередной кусок, и на уголке рта осталась капля кетчупа.

— У тебя кетчуп.

Я инстинктивно потянулась через консоль и большим пальцем вытерла его. Но как только почувствовала подушечками шероховатость его бороды, резко отдёрнула руку. Чёрт. Именно такого контакта мы и должны были избегать.

— Прости, — пробормотала я, сморщившись.

Он поймал меня за запястье, прижёг взглядом… и мягко провёл его губами по моему пальцу, слизывая кетчуп.

Сердце готово было вырваться из груди.

Его язык. Господи, воспоминания о нём преследовали меня до сих пор.

Наверное, я на секунду впала в галлюцинацию, потому что уже в следующий миг он отпустил мою руку и продолжил есть бургер, будто ничего не произошло.

Я моргнула пару раз, пытаясь привести сердцебиение в норму. Вдруг салон стал тесным, и всё во мне закричало: беги в лес и больше никогда не оглядывайся.

Но я уже делала это. И, скажем честно, не особо помогло.

Он прибавил громкость на радио — наверное, чтобы заглушить неловкость. Я позволила себе немного расслабиться. Эмоции зашкаливали. Нужно было сосредоточиться. На поисках. На брате. А не на сексуальном лесорубе рядом.

— Поехали домой? — спросил он, скомкав