С топором на неприятности - Дафни Эллиот

— Семь утра. Мы единственные живые существа, не то что в лесу — вообще на ногах, — отозвалась она, бодро взбираясь по тропинке от парковки.

— Но эти типы...

— Сейчас отсыпаются после вчерашней попойки, — оборвала она. — Это наш лучший шанс.

Она натянула серую вязаную шапку поглубже, заправив волосы внутрь. В сочетании с солнцезащитными очками выглядела почти неузнаваемо. Полевая куртка Racine, которую я вытащил для неё из шкафа, превращала её в обычную туристку, гуляющую по лесу с моим псом и со мной.

Но я никак не мог избавиться от тревоги. От ощущения, что мы в опасности.

Хотя раны уже начали заживать, до полного восстановления ей было далеко. Уилла настояла, чтобы она пока носила слинг, и только вчера она закончила курс антибиотиков.

Наверняка ей сейчас страшно.

Это всё должно было закончиться. Всё это разрушило жизни каждого из моих братьев. Мы уже никогда не станем прежними после того, как отец попал в тюрьму. А Мила? Сможет ли она когда-нибудь вернуться к своей прошлой жизни — после того, как её брата чуть не убили?

Я сверился с картой на телефоне, пока мы шли по тропе в сторону более густой чащи. Мы потратили немало времени на то, чтобы составить план поиска и восстановить её маршрут. От парковки предстояло пройти пару километров до границы зоны. Мы пили кофе из термоса и молчали, пока Рипли перескакивала через корни и обнюхивала каждый второй ствол.

— Лес напоминает мне о Хьюго, — сказала Мила, подняв взгляд к серому небу. — Он у нас любитель природы. Биолог. Абсолютный идеалист. Верит, что бизнес и окружающая среда могут сосуществовать. Что мы можем защитить животных и растения, если подойдём к этому с умом.

Я хмыкнул, соглашаясь.

Она усмехнулась, без капли веселья.

— Столько надежды, столько веры в добро, а в итоге его почти до смерти избили прямо у твоего офиса.

— Мне очень жаль, — сказал я, и в груди защемило. Для нас тогда это был тяжёлый день. Но даже представить не могу, что она почувствовала, получив те новости. — Лайла, невеста моего брата, нашла его во время пробежки. Вызвала скорую и делала ему массаж сердца.

Она кивнула и подняла воротник повыше.

— Я читала все полицейские отчёты. Однажды хочу поблагодарить её лично.

Мы шли, выпуская изо рта облачка пара. Настоящий осенний день в Мэне. Сейчас холодно, но к обеду выглянет солнце, воздух немного прогреется, и мы сможем снять куртки. А к вечеру опять станет зябко, и всё вернётся на круги своя.

— Он всегда был тихим, добрым. Родился недоношенным. Мне тогда было пять, и я помню, как смотрела на него в прозрачной колыбельке в больнице — такой крошечный, беззащитный. Тогда я поклялась, что всегда буду его защищать.

— Он взрослый, но для меня он всегда будет младшим братом. Мы всегда были рядом. Оба немного ботаны. Он — любитель природы, обожал науку, а я зачитывалась Шерлоком Холмсом.

В её лице смешались радость и боль, и это было до слёз.

— Он обожал свою работу, — продолжила она, упрямо шагая вперёд. — Обожал защищать лес и его обитателей. Каждый раз, когда я прихожу сюда, чувствую умиротворение. Всегда чувствовала. Но теперь в этом покое есть злость. Потому что тот, кто научил меня замирать и слушать природу, кто любил всё это больше всех, сейчас лежит в палате, подключённый к аппаратам.

Мне хотелось обнять её.

— Что говорят врачи?

Она пнула камешек, и тот юркнул в заросли.

— Прогноз так себе. Кома — штука странная. Бывает, длится день-два. А бывает — месяцами. Но мозг работает. В какие-то дни — особенно активно. Так что шанс есть. Сейчас всё зависит от времени.

Я почесал затылок, не зная, что сказать.

— Мне жаль.

— Он вернётся. Я в это верю. Просто не могу принять другой вариант. Он реагирует на внешние раздражители. Из Бостона приезжали специалисты. Сначала была гематома и отёк мозга, потом во время операции случился инсульт. Это осложнило ситуацию.

— Но врачи, похоже, хорошие?

Она пожала плечами.

— Терпимые. Я хотела перевезти его в Бостон. В Mass General отличный нейроотдел и лучшие врачи мира. Но с его шансами они не стали его принимать. Мама тоже не хочет, чтобы его перевозили. Она не может позволить себе переехать в Бостон, чтобы быть рядом каждый день. Так что... как есть.

— Это ужасно.

— Это медицина. — Она вскинула плечо. — Им подавай тех, кого можно вылечить и потом написать статью. А я плевать хотела на статистику. Хьюго — не как все. Он добрый, весёлый, светлый. Он проснётся. Вернёт себе жизнь.

Грусть звучала в её голосе, но любовь к брату сияла в каждом слове.

— Ты бы видел его в детстве. С какой сосредоточенностью он делал записи про жуков у нас во дворе. Сколько радости было, когда он рассказывал про миграции птиц или мох, предотвращающий эрозию почвы.

Её слова невольно навели меня на мысли о моих собственных братьях. У нас у всех были сложные отношения, но в основе — любовь и братство. Я годами переживал за Ноа, когда он выезжал на пожары. И были времена, когда Финн летал в миссии, и мы неделями не могли с ним связаться из-за режима секретности.

— Это была одна из причин, — тихо сказала она.

Я был так погружён в мысли, что упустил, о чём речь.

— Прости. Какая причина?

— Я видела статьи о пожаре у твоего брата и слышала, что у Соузы были проблемы с Коулом. Я подумала... — Она вздохнула, не отрывая взгляда от тропы. — Я подумала, что ты поймёшь, что это за страх и боль. И, возможно, захочешь помочь.

Я действительно хотел помочь. Уже прикидывал, как можно организовать для её брата лучшую медпомощь, поймать виновных, решить все её проблемы — прошлые и будущие.

Узел в груди стянулся до боли. Когда-нибудь мне придётся разобраться, откуда это безумное желание быть для неё всем. Но сейчас у нас была цель.

— Вот здесь, — сказала она, указывая вперёд. — Здесь я свернула с тропы в лес.

Мы остановились. Она медленно поворачивалась, оглядываясь по сторонам.

— Я перепрыгнула вон через те деревья. — Она указала на поваленные стволы. — А вот там, вниз по склону, я схватилась за дерево и вывихнула плечо.

Её лицо оставалось непроницаемым, застывшим. Мышцы напряжены, как струны.

Я положил ладонь ей на плечо, надеясь, что это поможет ей зацепиться за реальность, пока она переживает