Топором повенчаны - Дафни Эллиот

самым доступным. Он был тихим, держался особняком, но у него было огромное сердце. Ниже меня ростом, с толстыми очками и аккуратно подстриженной бородой. В свободное время он либо гулял по лесу, либо играл на гитаре. Пару лет назад он купил этот дом — одноэтажный коттедж примерно в полутора километрах от города.

Дом был небольшой, но очень аккуратный, с коллекциями винилов и комиксов, разложенными по полкам с подписями.

Когда он пододвинул мне кружку, я тут же сделал глоток и пошёл к холодильнику, где разглядывал фотографии. Среди расписания репетиций его группы и флаера фестиваля RiverFest были снимки с Ноа — на одном они сплавлялись по бурной реке. В груди неприятно кольнуло. Я никогда этим не занимался, а они, судя по фото, отлично провели время.

— Как там Ноа?

Он вздохнул и снял очки. Протерев их краем футболки, промолчал. Но, надев их обратно, откашлялся.

— В июле был крупный пожар.

Сердце заколотилось. Как я мог не узнать об этом? Прошло уже почти полгода.

— С ним всё в порядке?

— Физически — да. Лёгкие ожоги и отравление дымом. Пару месяцев проходил физиотерапию, но сейчас всё нормально.

— А морально?

Он опустил голову и покачал ею.

— Не очень. Потерял нескольких друзей. Не хочет об этом говорить и избегает меня. Потихоньку вытаскиваю из него куски. Но ты же знаешь Ноа. Он всегда прыгает от одного к другому.

Для меня Ноа всегда был скорее понятием, чем человеком. Я помнил только мальчишку, старше меня на пару лет, который всё время куда-то бегал, прыгал и исчезал в лесу. Он всегда шёл на риск, возвращался к ужину с переломанной ключицей и какой-нибудь увлекательной историей.

А Джуд был с ним, молчаливый и осторожный противовес.

Но стоило Ноа окончить школу, как он уехал. За пятнадцать лет он приезжал редко — работа не позволяла. Зимой он был в спасательной службе, а летом — ездил по всему западу США и Канады, тушил пожары.

Он жил на адреналине — без обязательств, без ответственности. Обожал свою работу. Для меня он всегда был чем-то вроде супергероя, а не обычным человеком.

— Мы можем как-то помочь?

Джуд покачал головой.

— Ты же знаешь, какой он. Скорее прыгнет с парашютом или с утёса и «переживёт». Я волнуюсь. Когда он долго не выходил на связь — это меня выбило.

В груди сжалось от тех эмоций, которые он пытался скрыть.

— Не занижай свои чувства. Он твой брат.

— Он наш брат.

Хотя в его голосе прозвучала резкость, простая поправка задела что-то внутри. Я никогда не был в «внутреннем круге». Всегда оставался сводным братом. Но то, что Джуд признал нашу связь, значило многое.

— Он же должен был встретиться с нами в Вегасе?

Джуд пожал плечами.

— Да. Я так и не понял, почему он не приехал. Сначала говорил, что работа, потом, что рейс задержали. Но я не особо верю.

— Ты рассказал Дебби про пожар?

— С ума сошёл? Да она бы тут же туда полетела и задушила бы его своей заботой, и тогда он точно перестал бы отвечать на мои сообщения. Ему же нужно пространство.

Джуд взял ещё одно печенье и протянул мне контейнер. Я взял, не в силах отказаться, хотя уже парочку съел дома. Эта партия и правда удалась. Первые были чуть пережарены, но потом я довёл текстуру до совершенства. Не мог дождаться, когда Вилла попробует.

— Можем поболтать о пустяках, а можем перейти к делу, — наконец сказал Джуд, почесав ухо Рипли. — Мне всё равно. Я хороший слушатель, прямо как семейный священник. Давай, выкладывай.

Я рассмеялся. Это был Джуд — всегда прямолинейный. В другой жизни, возможно, мы бы были ближе. Он всего на несколько лет старше меня, но между ним и Ноа всегда существовала та самая особенная, почти связь близнецов, и для меня в ней места не оставалось.

Даже сейчас он был единственным из нас, кто поддерживал с Ноа контакт.

Я понимал, что должен держать язык за зубами, говорить ни о чём, просто воспользоваться возможностью провести время с братом. Но в голове роились мысли, в груди всё кипело от чувств, и сдерживать их больше не получалось.

Я начинал по уши влюбляться в свою жену. И это было плохо. Очень плохо. У меня была одна задача — быть хорошим фиктивным мужем. Именно это было нужно Вилле, и она это более чем заслуживала. А я тем временем должен был разобраться в себе, в своей карьере и своих целях. Но сейчас всё, чего я хотел, — это быть рядом с ней.

Джуд спокойно потягивал кофе, глядя на меня поверх кружки, будто был уверен, что я всё равно рано или поздно выложу.

— Кажется, я влюбляюсь в свою жену, — выдавил я наконец.

Он приподнял бровь.

— Это проблема?

— Да. Потому что между нами должно быть только дружеское.

Джуд не отреагировал — стоик, чёрт бы его побрал. Только глаза чуть расширились.

— Объясни.

Я вкратце рассказал — о том, как она захотела оторваться в Вегасе, как я захотел провести с ней время, о свадьбе и ссоре с Оуэном, о том, как я связался с её родителями — всё.

Не говоря ни слова, он прошёл в соседнюю комнату и медленно провёл пальцем по обложкам своих пластинок. На полпути вытащил одну и включил проигрыватель. Ни одно движение не было поспешным.

Вскоре комнату наполнила меланхоличная музыка, наполовину фолк, наполовину кантри.

— Что это? — спросил я.

— Гордон Лайтфут, — сказал он, опускаясь на диван и ставя кружку. Сложив предплечья на коленях, он наклонился вперёд. — Садись. Мне надо подумать.

Я устроился в кресле и потягивал кофе, пока он сидел с закрытыми глазами и отбивал ногой ритм.

— Ты же никому не скажешь, да? — меня вдруг охватила паника.

Почему я только сейчас об этом подумал? Чёрт. Джуд был надёжным человеком, но ведь он прежде всего лоялен своим братьям.

— Нет. Я как сейф.

Облегчение накрыло с головой.

— Спасибо.

— Но у меня есть вопросы, — он выпрямился. — Это что, какой-то акт мести, потому что Оуэн с Лайлой?

— Нет, — с досадой ответил я. — Это была глупая пьяная ночь. А потом я начал узнавать её. Мы живём вместе, и мне хочется быть с ней постоянно. Я хочу заставлять её смеяться, хочу готовить для неё.

Его губы слегка дёрнулись в улыбке.

— Поэтому и научился печь печенье?

— Отчасти. Ты бы видел меня. Я теперь могу приготовить что угодно. Лазанья у меня просто убийственная.

— Окей, теперь ты