Сердце зимнего духа - Лолита Стоун

дала подсказку: "Где огонь танцует, там венок прячется!" Парочки разбежались — искали у костра, под столами, в кустах. Анфиса и Сергей бегали вместе: она заглядывала под лавки, он — за кусты, смеялись, когда было пусто. "Тут!" — кричали другие, но венка не было. Анфиса была уверена: он у соседней пары — видела, как они что-то поднимали у костра. Но когда ведущий сказал: "Время!" — и все показали, что нашли, венок с живым подснежником оказался... у них. В руках у Сергея. Анфиса не верила своим глазам: "Как? Мы же не... Я видела у них... Точно видела..."

Все вокруг закричали: "Победители! Целуй! Целуй!" Хлопали в ладоши, свистели, смеялись. Сергей повернулся к Анфисе, глаза его блестели, он наклонился ближе — медленно, пристально глядя на неё. Она замерла, сердце заколотилось — не от радости, а от внезапного испуга. "Нет..." — подумала она, и резко отскочила, развернулась и убежала с праздника — сквозь толпу, к своему домику на краю.

Люди вокруг засмеялись: "Засмущали девушку! Ха-ха! Беги, Фиса!" Кто-то хлопнул Сергея по плечу: "Не расстраивайся, догонишь!" Сергей стоял, глядя ей вслед — силуэт Анфисы удалялся в темноте, венок в руках казался тяжёлым. Он улыбнулся грустно, но в глазах мелькнула надежда. Праздник продолжался без неё — музыка заиграла громче, танцы закружились, но для Анфисы вечер на этом закончился. Она заперла дверь, села у печи, в голове закружились странные мысли — не от обиды, а от смятения. "Что это было? Почему венок оказался у нас?" Она не знала о проделке Весны. Только чувствовала: что-то изменилось. И мысли снова унеслись к Гласивору.

Глава 51

Праздник в Озерной не закончился вечером — он продолжился и на следующий день, как всегда в последние годы. Утро выдалось солнечным, тёплым для апреля. Площадь снова оживилась: костёр разожгли заново, столы накрыли свежими кушаньями — вчерашние пироги доели, а новые принесли: с рыбой, грибами, яйцами и молодой крапивой. Гармошка Петра заиграла с утра, дети снова бегали, взрослые пели, смеялись, обнимались. Никто не хотел расходиться — весна пришла, и все чувствовали: нужно отпраздновать это как следует.

Анфиса проснулась с тяжёлым сердцем — вчерашний вечер оставил осадок: венок, Сергей, смех толпы, её бегство. Сидеть в домике одной было невыносимо — мысли крутились вокруг Гласивора, вокруг его слов о десяти месяцах, вокруг того, что он ушёл, оставив её думать. Поэтому она решила: пойду. Хоть ненадолго. Хоть чтобы отвлечься.

Она принарядилась снова — то же синее платье с вышивкой, тёплый платок, валенки. Взяв корзинку с лепёшками, вышла на площадь. Там уже кипело: костёр горел высоко, музыка лилась, народ танцевал, дети носились с венками из вербы.

Марфа сразу увидела её, замахала руками:

— Фисочка! Иди сюда!

Анфиса подошла, улыбнулась. Марфа обняла её, поцеловала в щёку.

— Молодец, что пришла. А то вчера убежала — все переживали.

Она только кивнула, не отвечая.

Праздник был в полном разгаре. Сначала игры для старших — кто лучше расскажет байку, кто быстрее свяжет узел, кто громче споёт. Потом перешли к молодым. И вот объявили главную игру дня — соревнование на лодках по озеру. Кто ловчее управляет веслом, быстрее доберётся до середины озера, где на буйке привязан платок, заберёт его и вернётся первым — тот и победитель.

Анфиса в этой игре последние несколько лет не знала равных. Она умела грести легко, точно, чувствовала воду, как будто лодка была продолжением её тела. Поэтому, когда Марфа крикнула: «Фиса, давай! Покажи им!», она не стала отказываться. С азартом, с улыбкой, присоединилась.

Игра началась. На берегу стояла дюжина лодок — простых, деревянных, с одним веслом. Участники — молодые парни и девушки — расселись по лодкам. Анфиса села в свою старую — ту, что отец когда-то вырезал, лёгкую и послушную. Марфа дала сигнал — свисток, и все рванули вперёд.

Анфиса гребла ровно, сильно, но без суеты. Лодка скользила по воде, как по маслу. Она обгоняла одного, другого — ветер в лицо, вода плещет, сердце стучит от азарта. На середине озера — буй с красным платком. Она первой подплыла, перегнулась, схватила платок, помахала им высоко — и все на берегу закричали:

— О, снова Фиса выиграла!

Она улыбнулась — радостно, свободно — и развернула лодку к берегу.

Но тут что-то произошло.

Лодка вдруг стала идти не туда. Как будто невидимая рука толкала её — не к берегу, а от него, в сторону середины озера. Девушка гребла сильнее — весло входило в воду, мышцы напрягались, но лодка упрямо двигалась не туда. Она пробовала рулить, наклонялась, но ничего не помогало. Лодка шла медленно, но неотвратимо — дальше от берега.

Вдруг она легко врезалась во что-то — тихо, почти мягко. Анфиса подняла голову и увидела: лодка Сергея. Он сидел в своей, удивлённо глядя на неё.

— Фиса? — спросил он, растерянно.

— Сергей? — переспросила она, тоже удивлённая.

Она попыталась оттолкнуться веслом — но лодка не слушалась. Снова толчок — невидимый, но сильный — и она осталась рядом с ним.

— Что такое? — спросил он.

— Не знаю... Плыть не получается, — ответила она, хмурясь. — Как будто что-то держит.

— Хм... Странно, — сказал он. — Давай так: садись ко мне. Твою лодку привяжу к своей. Доберёмся вместе.

Анфиса подумала секунду. Деваться некуда. Кивнула.

— Хорошо.

Она аккуратно перегнулась — он подал руку, крепко, надёжно. Она взяла её, переступила в его лодку. Он помог ей сесть, привязал её лодку верёвкой к своей — коротко, надёжно.

Они поплыли назад — медленно, потому что лодки теперь шли вместе. Отплыли довольно далеко от берега — шум праздника стал тише, только плеск воды и редкие крики с берега.

Сергей молчал сначала. Потом тихо сказал:

— Фиса... Извини, что так вчера получилось.

Она покачала головой.

— Брось. Ты тут ни при чём.

Он кивнул, помолчал.

— Как твоя жизнь? — спросил он. — Понравился тебе праздник?

Анфиса улыбнулась — чуть грустно.

— Понравился. Весело было. Музыка, танцы, еда... Давно так не радовалась. А тебе?

— Мне тоже, — ответил он. — Особенно когда ты танцевала. И когда победила сегодня. Ты снова победила, — улыбнулся он, глядя на красный платок в её руке. — Молодец. Ты всегда была ловкой в этом. Да и не только в этом. Пробовал вчера то, что ты принесла