Сердце зимнего духа - Лолита Стоун

«О, если бы я всегда могла быть с ним... — подумала она, и от этой мысли внутри разлилось тепло, сладкое и щемящее. — Утром просыпаться и знать, что он рядом. Слушать его голос, видеть его улыбку, чувствовать, как он смотрит на меня. Просто быть вместе...»

Но тут же пришла другая мысль — тяжёлая, как мокрый снег.

«Но я всего лишь обычная девушка. Я взрослею, буду стареть, морщинки появятся, волосы поседеют, а он... он великий и могущественный зимний дух. Его слушается природа, животные склоняют головы, снег идёт по его воле. Он вечен. А я... я — нет».

Она вздохнула — тихо, почти беззвучно. Грусть кольнула сердце, но не остро, а мягко, как лёгкий морозец.

«Нет, — решила она. — Сейчас не думать об этом. Просто радоваться. Радоваться тому, что было сегодня. Тому, что он пришёл. Что я видела его дворец. Что он смотрел на меня так... по-особенному».

Она перевернулась на бок, подтянула одеяло к подбородку. Улыбка всё ещё теплилась на губах. Мысль о нём не покидала её — она грела, как огонь в печи. Анфиса закрыла глаза, чувствуя, как усталость медленно накрывает её тёплой волной.

«Завтра... может быть, снова...»

И с этой мыслью, с лёгкой улыбкой и радостью в сердце, она наконец уснула — спокойно, глубоко, как человек, который впервые за долгое время почувствовал, что его ждут.

Глава 47

Утро пришло ясное, с лёгким морозцем, который уже не кусал, а лишь бодрил. Солнце поднималось над лесом медленно, золотя верхушки елей и сосен, и снег на опушке искрился, как россыпь мелких алмазов. Анфиса стояла у старого пня — того самого, где она оставила когда-то Тихого. Она пришла рано, ещё до того, как деревня проснулась, и теперь стояла неподвижно, глядя в глубину леса. Сердце стучало быстро, дыхание вырывалось маленькими белыми облачками, а в груди — смесь надежды и тревоги. Она не знала, придёт ли он. Но верила — придёт.

Лес вокруг был уже весенним: снег таял пятнами, обнажая чёрную землю, ручейки журчали подо льдом, птицы щебетали смелее. Но тишина стояла особенная — как будто природа затаила дыхание.

И вот он появился.

Сначала — лёгкий морозный ветерок, потом — знакомый силуэт среди деревьев. Гласивор шёл спокойно, мантия его колыхалась, белые волосы струились по плечам, синие глаза смотрели прямо на неё. Анфиса радостно выдохнула, улыбка расплылась по лицу, глаза заблестели.

— Доброе утро, — сказала она тихо, голос дрожал от счастья.

Он остановился в нескольких шагах, кивнул.

— Доброе утро, Анфиса, — ответил он спокойно, голос низкий, как шёпот ветра в кронах.

Она улыбнулась шире.

— Я ждала...

Он слегка наклонил голову.

— Пройдёмся?

— Да, — ответила она охотно, шагнув к нему.

Они пошли по лесу — медленно, бок о бок. Весна уже входила в свои права: снег таял, трава зеленела в проталинах, ручейки журчали, птицы пели. Но когда по лесу шёл Гласивор — лес будто замирал. Птицы смолкали, ветер стихал, даже снег под ногами не хрустел — он расступался, образуя ровную тропу. Животные, мелькавшие в кустах, склоняли головы, признавая хозяина.

Анфиса шла рядом, чувствуя себя в безопасности, как никогда. Она то и дело поглядывала на него — на его профиль, на белые волосы, на мантию, что переливалась в лучах солнца.

— Мне вчера очень понравилось, — сказала она тихо. — Дворец... снег, статуи, чай у огня... Это было как сказка.

Гласивор кивнул — уголком губ улыбнулся.

— Я рад.

Они шли молча какое-то время. Потом он остановился — резко, но не внезапно. Повернулся к ней, глаза его стали серьёзными.

— Тебе нужно забыть обо мне, — сказал он спокойно. — Так будет лучше.

Анфиса замерла. Улыбка сползла с лица.

— Лучше? — переспросила она, не понимая. — Тебе... не приятна моя компания?

— Вовсе нет, — ответил он мягко. — Но людям свойственно привязываться.

— Ты не хочешь, чтобы я привязывалась к тебе? Тебе не хочется видеть меня? — тихо спросила она, голос дрогнул.

Он посмотрел ей в глаза — долго, глубоко.

— Нет, — сказал он. — Я был рад провести это время с тобой.

— Тогда в чём дело? — спросила она, и голос стал тише. — Это потому что я человеческая девушка? Без силы, без вечной жизни? Мы стареем и умираем... Я понимаю...

— Нет же, — перебил он мягко. — Это потому что я не могу дать тебе обычной человеческой жизни.

Девушка замерла. Глаза её расширились.

— Но мне она и не нужна! — воскликнула она. — Если дело в этом, то мне это и не надо!

— Ты не понимаешь, что говоришь, — сказал он тихо, но твёрдо.

— Нет, я понимаю, — ответила она спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Мне приятно проводить время с тобой. Мне хочется проводить всё время с тобой... — Она слегка теребила платок пальцами — от волнения. — Ты стал особенным для меня.

Гласивор смотрел на неё долго. Потом вздохнул — тихо, почти неслышно.

— Время со мной — это время вдали от людей, вдали от тепла. Я никогда не буду как обычный человек.

— Я понимаю это, но... — начала она.

— Никаких «но», — мягко прервал он, улыбнувшись чуть грустно. — Давай так: я дам тебе десять месяцев, чтобы ты подумала. Хорошо подумала — готова ли ты к этому.

Она открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку — мягко, но решительно.

— А до тех пор... прощай.

— Постой! — вскрикнула Анфиса, шагнув вперёд.

Но он уже растворился — в вихре снега и ветра, который закружился вокруг него, как серебряный туман. Снежинки взвились, ослепили на миг, а когда вихрь утих — его не было. Только лёгкий иней на земле, где он стоял, и тишина леса.

Анфиса стояла одна. Снег медленно падал на её платок, на плечи. Она смотрела туда, где он исчез, и слёзы — горячие, быстрые — покатились по щекам.

— Десять месяцев... — прошептала она.

И медленно пошла домой — с тяжёлым сердцем, но с тёплой надеждой внутри.

Глава 48

Весна ждала его в условленном месте — на той самой поляне у