Босс не по плану - Эва Бондарь

За спиной — роскошная ёлка, залитая золотым светом. Всё правильно. Всё на своих местах. Кроме меня.

Я увеличивала. Снова. И снова. Рассматривала детали. Складку у его губ. Линию шеи. Его руку — не видно ли там напряжения. Не отстраняется ли он. Не сжимает ли пальцы.

Ничего. Он стоял спокойно. Уверенно.

Я могу воспроизвести это фото по памяти. Каждую деталь. Даже тень от её ресниц на его щеке.

Ревность.

Она поселилась во мне. Съедала изнутри. Кусочек за кусочком. Я же знала, что он нравится Еве. Ещё тогда. В его кабинете. Я всё поняла сразу. По тому, как она на него смотрела. Не как подруга детства. Так смотрят, когда любят.

И в этом я её понимаю. Как его не любить? Но я думала, что он — мой.

А сейчас…

Сейчас её губы на его губах. И я смотрю на это снова и снова, будто ищу ошибку в кадре. Будто если прищуриться — всё окажется не так.

Я думала, что он — мой. Не на словах. По-настоящему. Я видела, как он смотрит на меня. Я чувствовала, как он держит. Так не держат, если собираются отпускать.

Но с ним всегда сложно. Всегда на грани. Я устала жить в постоянном напряжении.

Ждать. Догадываться. Держаться.

Мне хочется тишины. Простого «со мной». Без доказательств. Без фотографий. Без чужих губ.

Даже если это сделано специально…

У меня нет сил играть. С его мамой. С Евой. С кем бы то ни было.

Я слабачка. Признаю.

Я не умею бороться за мужчину. Не умею вырывать его из чужих рук. Не умею смотреть на соперницу и улыбаться.

Наверное, сильные женщины так и делают. Стоят до конца. Давят. Доказывают.

А я не могу. Мне больно — и я хочу уйти.

Я просто выбрала не того мужчину. Выбрала того, с кем всегда сложно. С кем надо быть сильнее, чем я есть.

Сегодня голове не легче. Даже хуже.

Будто ночь не прошла, а просто стала темнее. Я почти не спала. Закрывала глаза — и снова видела фото. Открывала — темнота была не лучше.

Утром написал Платон.

«Кнопка. Приеду через два часа. Жди.»

Жди.Будто всё как прежде.

Я смотрела на экран несколько секунд. Пальцы зависли над клавиатурой. Сначала набрала:

«Приезжай».

Стерла. Потом просто сидела, глядя на мигающий курсор. Если он приедет — я сломаюсь. Если не приедет — сломаюсь тоже.

Набрала медленно:

«Кажется, простыла. Не надо сегодня.»

Палец завис над «отправить». Закрыла глаза и нажала. Отправила. Сердце ударило сильнее, чем голова.

Он прочитал почти сразу.

Точки… Появились. Исчезли. Ответа не было.

Позже набрала Игорю.

— Ты можешь прийти? Мне… нехорошо.

Странно, но он не задавал лишних вопросов. Сказал, что будет через двадцать минут.

Сейчас они со Стёпой в соседней комнате. Что-то собирают. Смеются. Кажется, заказали пиццу — я слышала, как Игорь говорил по телефону.

Их голоса глухо проходят сквозь стену. Жизнь продолжается.

Я лежу и чувствую, как пульсирует висок. Мне нужно встать. Медленно сажусь. Пол будто качается. Ноги холодные.

Дойти до ванной — задача на сегодня. Я встаю, держусь за стену.

В зеркале меня ждёт женщина с серым лицом и припухшими глазами.

— Ну и красавица, — шепчу себе.

Звонок в дверь.

Я вздрагиваю. На секунду замираю. Потом иду — на автомате. Пол холодный. В висках стучит. Открываю.

Платон.

Он улыбается.

— Кнопка…

И замирает. Смотрит на меня внимательно. Улыбка исчезает.

— Так плохо?

— Угу.

Голос чужой. Тихий.

Он делает шаг вперёд. Пытается войти.

— Давай я…

— Не надо.

Слова выходят быстрее, чем я успеваю их обдумать.

Он останавливается. Смотрит на меня удивлённо. Не понимает.

— Вика?

Я держу дверь. Руку на ручке. Как будто она может удержать всё остальное.

— Я правда плохо себя чувствую.

Это не ложь. Просто не вся правда.

И в этот момент из комнаты выходит Игорь.

— Пиццу привезли, — говорит он, глядя в телефон. Потом поднимает глаза.

Видит Платона. Небольшая пауза.

— Привет.

Платон отвечает не сразу.

— Привет.

Игорь переводит взгляд на меня.

— Тебе лучше прилечь. Ты совсем плохо выглядишь.

И касается моего плеча. Лёгко. По-домашнему.

Платон смотрит на его руку. Потом на меня. Молчит.

Решение приходит молниеносно.

Я смотрю на Платона. На Игоря. На руку на своём плече. И понимаю — дальше тянуть нельзя.

— Давай выйдем. Поговорим, — тихо говорю Платону.

Он смотрит на меня внимательно. Уже чувствует. Я выхожу в коридор. Закрываю за собой дверь.

Мы остаёмся вдвоём.

Платон смотрит на меня секунду. Потом усмехается коротко, зло.

— Значит, я больше недостоин заходить к тебе домой? ….А этому можно?

В его голосе — металл.

Я сжимаю пальцы. Беру себя в руки. Говорю быстро. На одном дыхании. Пока не передумала.

— Я решила вернуться к Игорю. Мы попробуем ещё раз. Ради Стёпы. Игорь изменился.

Тишина.

Платон каменеет.

— Ты, блядь, шутишь, Кнопка? Это не смешно.

Я почти дрожу. Но держусь.

— Нет. Над таким не шутят.

Он делает шаг ближе.

— Я же спрашивал тебя. Я спрашивал! Ты говорила, что между вами всё.

— Было всё, — отвечаю тихо.

Он смотрит так, будто сейчас что-то сломает.

— Я тебя оставил на сутки. Сутки, Вика. И ты уже придумала какую-то хрень?

Я молчу.

Потому что если начну объяснять — развалюсь.

Он выдыхает резко. Проводит рукой по лицу.

— Понятно.

Слово короткое. Холодное.

Он протягивает мне пакет. Я только сейчас замечаю — фрукты. Таблетки. Вода.

— Держи, — говорит глухо.

Я беру.

Он смотрит на меня ещё секунду. В глазах — злость. И что-то ещё. Глубже.

— Рад был знакомству, Кнопка, — произносит с кривой усмешкой.

Разворачивается. И быстро идёт к лестнице.

Я слышу его шаги. Быстрые. Тяжёлые. Дверь хлопает внизу.

И я бегу в квартиру. Закрываю за собой. Поворачиваю замок. Ещё раз. Будто кто-то может ворваться обратно и отменить всё.

В ванную.

Включаю воду. На максимум. Шум заполняет пространство.

И меня прорывает. Я сползаю по стене на холодный пол. Сажусь. Подтягиваю колени. Слёзы текут сразу. Много. Без контроля.

Я прижимаю к себе пакеты. Фрукты. Таблетки. Пакет шуршит в руках.

Он принёс мне лекарства. Он ехал ко мне.

Я реву в ладони. Глухо. С надрывом. Чтобы никто не слышал.

Это единственное правильное решение.

Правильное.

Правильное…

Я повторяю это, как заклинание.